- Ты, цесаревич, уже в том возрасте, когда можно подумать о супружестве. Мы с твоей матушкой исполнили этот долг на три года раньше твоего возраста, и по родительской власти тебя надо бы оженить не спрашивая. Ты слишком много воли взял себе. Но мы тебя любим и даём право сделать выбор.
Роман-младший слушал вполуха. На его красивом, как у матери, лице гуляла лёгкая улыбка. Ему было всё равно, женят ли его по родительской воле или дадут самому сделать выбор, лишь бы невеста была красива. О любви, о чувствах он не думал. А когда услышал от матери, что невеста очень красива, ответил согласием:
- Раз невеста красива, то я в вашей воле, батюшка и матушка. Жените. Узнаю, что за королевство, тот далёкий Прованс.
Багрянородный и Елена переглянулись. Отец хлопнул по коленям:
- Ну и молодёжь пошла! Им только красивых подавай!
- Однако и ты, Божественный, был не промах! - засмеялась Елена и сказала сыну: - Да, французская королевна красива, а иначе они бы к нам со своим товаром не приплыли.
- Так ты им, мама, скажи, чтобы они побыстрее везли королевну.
- Завтра всё и выложу послам, - ответила Елена.
Она была огорчена этим разговором: думала, что сын будет сопротивляться, говорить о душевных порывах, но Роман с лёгкостью ветра пролетел над важной жизненной обязанностью. Он подсел поближе к Елене и попросил;
- Мама, расскажи все, что послы о невесте говорили.
Багрянородному не хотелось слушать эти рассказы.
Он встал и пошёл вдоль пруда. Ему нужно было подумать о более важном. В эти дни он расстался с Гонгилой. Надо было в конце концов отвоевать у арабских корсар остров Крит. По воле Багрянородного снарядили большую морскую экспедицию из двух эскадр, и одну из них Багрянородный поручил возглавить евнуху Гонгиле, который давно тянулся к морской службе. В эту пору в Византии было принято назначать военачальниками евнухов: считалось, что они способны водить войска и корабли и более стойки нравственным духом. Знал Багрянородный, что защитники Крита могут выставить против его экспедиции большие морские и сухопутные силы, которые с ходу не одолеешь. Но если в море византийцы надеялись победить с помощью «греческого огня», то на суше критяне были сильнее, и Багрянородный вынужден был, испытывая душевную боль, послать на остров двухтысячный отряд русских витязей во главе с Никанором. Надеялся император, что русский воевода сумеет решить исход сухопутной операции в пользу Византии.
Багрянородный так глубоко ушёл в свои размышления, что не заметил, как из-за кустов, растущих у пруда, появилась монахиня. Её лицо за черным платком тоже было почти черным, а глаза горели диким огнём. И хотя было почти темно, Багрянородный узнал в монахине Мелентину, игуменью монастыря Святой Каллисты.
- Что тебе нужно, Мелентина? - спросил Багрянородный. - Тебе запрещено появляться в Магнавре.
Она заговорила сурово и жёстко, вскинув руку:
- Ты, Багрянородный, погубил моего мужа, ты предал казни моего сына. Но мои молитвы дошли до Господа Бога, и он карает тебя за всё то горе, какое ты причинил мне. Отправляйся же в монастырь Святой Каллисты и посмотри на свою мать, если её не предадут земле.
- Господи, помилуй меня и скажи, что это ложь! И в чём я виноват перед этой женщиной, исчадием ада?
Багрянородный закрыл лицо руками. Сколько он так простоял, неведомо, но почувствовал, как кто-то подошёл к нему и взял его под руку. Открыв лицо, он увидел рядом с собой Елену и сына.
- Что с тобой, Божественный? - спросила Елена.
- Здесь была Мелентина! Где она? - Багрянородный осмотрелся.
- Но тут никого нет, и мы давно заметили, что ты стоишь один, - заметил Роман-младший.
Багрянородный хотел идти к кустам, но ощутил в ногах свинцовую тяжесть.
- Она была! Я с нею разговаривал, - опершись на сына, сказал он. - Вот тут, у кустов, она стояла.
- Я вижу на твоём лице страдание. Что случилось? - спросила Елена.
- Она причинила мне боль. Ох, как больно! Дайте глоток воды!
Роман-младший побежал к пруду, зачерпнул в ладони воду, бережно принёс её.
- Ох, больно! - простонал Багрянородный и жадно выпил воду.
- Успокойся, родимый. Ты жив, и сейчас твоя боль пройдёт. - Елена гладила мужа по спине. - Говори же, что произошло?
- Отведите меня во дворец. Распорядитесь подать колесницу. Я немедленно помчусь в монастырь Святой Каллисты.
- Мелентина сказала, что тебя зовёт матушка-августа? - спросила Елена.
- Зовёт. И молите Бога, чтобы под её зов я доскакал до монастыря. Идёте же!
Елена и Роман-младший повели Багрянородного во дворец. Ноги едва слушались его. Он постанывал, правой рукой держался за сердце.