- Я редко бывала в наших киевских храмах, но знаю, что они убоги. - И Ольга попросила Григория: - Можешь ли ты добыть в Царьграде чудотворные и святые иконы для киевских храмов?
- Матушка-княгиня, здесь можно купить все. Будет на то твоя воля, и я найду хороших иконописцев, и мы привезём их в Киев. Они сочтут за благо писать иконы для Руси.
На десятый день пребывания русских в Византии Диодор пришёл в Магнавр. О нём доложили императору, и они, как всегда, встретились в Юстиниановой храмине.
- Божественный, мне удалось все эти дни всюду следовать за архонтисой русов. Она ни словом не упрекнула тебя за то, что держишь её в гавани и не принимаешь. Её терпению можно позавидовать.
- С чего завидовать? - усмехнулся Багрянородный. - Я европейских королей месяцами держал на подворьях. Ты хоть в душу-то к ней заглянул?
- У неё всё написано на прекрасном лице, Божественный. Если бы ты видел, как она царственно красива. У нас таких не встретишь.
- Моя Елена менее красива?
Диодор улыбнулся с хитринкой:
- Божественный, тебе ничего не стоит сравнить твою прелестную супругу с северянкой Ольгой.
- Хитёр ты, Диодор, ой, хитёр, и затеял ты весь разговор о красоте Ольги с умыслом: только для того, чтобы я поскорее распахнул перед ней двери Магнавра.
- Но, Божественный, я стремлюсь к этому лишь по одной причине. Я знаю, как ты любишь наслаждаться прекрасным.
- Лестью ты камень расплавишь, - заметил Багрянородный, - и ты смягчил моё сердце. Я повелю назначить приём архонтисы русов на другой день после Рождества Пресвятой Божьей Матери и завтра же пошлю Ираклия с приглашением. У меня есть, о чём поговорить с великой княгиней.
Император сдержал своё слово. В конце второй недели пребывания княгини Ольги в Царьграде - 9 сентября 957 года по византийскому календарю - она и её двор были приглашены в императорский тронный зал Магнавра на торжественный приём.
Огромная свита во главе с княгиней Ольгой пришла к дворцу ещё до полудня. Навстречу Ольге вышел логофет дворца Ираклий и спросил о цели приезда в Византию. Ольга уже знала, как чтит себя император в уставе византийского императорского двора. В нём утверждалось, что императорское одеяние и корону Багрянородный получил в день рождения из рук самого ангела-хранителя. Потому Ольга ответила с почтительностью:
- Русские прибыли поклониться земному солнцу Константину Багрянородному Божественному.
Ираклий остался доволен ответом и повёл Ольгу и её свиту во дворец. Распахнулись двери в просторный тронный посольский зал, Божественный сидел на троне. За его спиной стояло не меньше сотни сановников. Сбоку от него сидела императрица.
Константин Багрянородный хорошо представлял себе русскую княгиню по красочному описанию Диодора. Он был наслышан о её красоте. И это было так. Но Багрянородный удивился, когда увидел Ольгу воочию. Она стояла перед ним прямая, как свеча, с гордо поднятой головой. Её серо-голубые глаза сверкали, и всё в ней пленяло молодостью. Константин посмотрел на своих женщин. Такого благородства и царственной осанки он не заметил ни в одной из них. Лишь сидящая рядом Елена, по мнению Багрянородного, ни в чём не уступала Ольге, но ему затмевала взор любовь.
Однако Елена вызвала Константина из созерцания прелестей русской княгини:
- Узнал бы, Божественный, с чем она пожаловала к нам.
- Спасибо, славная, я увлёкся не тем, чем следует. - И он спросил Ольгу, что привело её в Византию.
- На Руси ведомо, государь император, что ты земное солнце и увидеть тебя простому смертному большое счастье, - ответила Ольга.
- Спасибо за честь, - сказал Багрянородный. - Но, я думаю, не только эта забота привела вас в Византию.
- Русь очень богатая держава, и мы хотим, чтобы наши купцы по-прежнему вольно торговали в твоей империи. Мы же готовы покупать изделия всех мастеров Царьграда. Однако, великий император, сочти за честь и милость поговорить со мной лицом к лицу.
Багрянородный вмиг почувствовал выраженный ему упрёк. Ольга не пощадила его самолюбия, добиваясь того, чтобы государь великой империи уважал государей других держав. И Багрянородный, глянув на Елену и кивнув ей головой, встал с трона, подошёл к Ольге, взял её за руку и повёл в зал Августеон, где принимали гостей. Император и княгиня сели друг против друга в золотые кресла и повели разговор. За переводчика у них был священник Григорий, стоявший за спиной Ольги.