Его одиночество нарушила Елена. Как всегда ласковая, тёплая, она и его согрела добрым словом.
- Как хорошо, что я тебя нашла, мой государь. Теперь мы побродим вместе и все наши печали улетучатся. Ныне осень такая чудесная, а у нас всё нет и нет времени полюбоваться природой.
- Где доченька? - спросил Багрянородный, всё ещё пребывая в путах случившегося.
- Она ушла к себе. Ты не переживай за неё. Мы не оставим её в беде, что бы ни произошло между доченькой и сыном.
- Верно говоришь, славная. Да не примем грех на душу и не услышим проклятия от её отца Гуго. Хотелось бы мне увидеть его. Славный, поди, рыцарь.
Прошёл ещё год. Как и предвидели отец и мать, их сын совсем охладел к Берте. Они уже спали врозь. Между ними была лишь видимость супружества. Роман опять стал пропадать из дворца на недели, проводил время то на охоте, то на скачках, то в пирушках.
Как-то в середине года Багрянородный позвал к себе постаревшего Диодора и сказал ему:
- Славный, послужи вместе со Сфенкелом лично мне и моей супруге.
- Господи, Божественный, так это всё равно что во имя империи.
- Коль так, слушай. Есть у моего сына девица, некая Анастасия. Где они встречаются, я не ведаю, но мне желательно узнать о ней все, что можно. Ты понимаешь почему. А если нет, скажу: предчувствую, что рано или поздно, но сын приведёт её во дворец, и нам не безразлично, кого он приведёт, змею или ангела.
- Божественный, мы добудем всё о ней до седьмого колена.
- Я на вас надеюсь.
Диодор и Сфенкел начали действовать. Уцепившись за Романа, когда он вечерней порой покинул дворец, они уже не выпускали его из поля зрения ни на один день или даже час. Время шло, и они установили многое. Узнали, что Роман проводит вечера, а иногда и ночи в домах, расположенных на проспекте Меса, и в эти дома сходятся молодые и богатые горожане и горожанки. Приходят они парами, чаще всего пешком, или в одиночку и проводят в особняках ночи напролёт. Более подвижный и ловкий Сфенкел проникал во дворы этих домов и даже в них и постепенно стал очевидцем тех оргий, какие там происходили. Когда Диодор спрашивал Сфенкела, что тот видел, служитель в секрете отмахивался одним словом: «Вакханалия». А однажды Сфенкел вернулся из дозора возбуждённый.
- Я видел ту, с которой тешится цесаревич Роман. Это какая-то богиня. Всякий, кто увидит её в том виде, в каком они там показываются, сойдёт с ума.
- Выходит, что и цесаревич Роман свихнулся?
- Как пить дать! И я слышал, что её зовут Анастасия.
- Что ж, теперь будем охотиться за Анастасией.
И друзьям удалось выследить «дичь». Она жила на проспекте Меса, неподалёку от тех особняков, где устраивались оргии. Богатый особняк, в котором обитала Анастасия, принадлежал одному из известных в городе торговцев, Киндею. Анастасия была ему племянницей, а матерью ей приходилась сестра торговца, Евфимья. Когда Диодор и Сфенкел докопались, кто отец Анастасии, то сделали для себя важное открытие. Анастасия была внебрачной дочерью Евфимьи и Феоктиста, сожжённого за преступления на Амастрийской площади.
- А ведь дело принимает неожиданный поворот, - пустился в рассуждения Диодор. - Анастасия не зря очаровала цесаревича Романа. Она добивается большего, чем только быть его наложницей.
Клубок постепенно распутывался. Диодор и Сфенкел побывали во всех пяти лавках, которые держал брат Евфимьи, Киндей, на Месе и Ниттакии, и узнали многое о нраве и о поведении Анастасии. В обыденной жизни она ничем не отличалась от многих девиц из богатых торговых семей. Она стояла за прилавком в лавке дяди Киндея, торговала драгоценными украшениями. Эта лавка была посещаема горожанами больше, чем другие подобные, и товары у Анастасии не задерживались. Покупатели получали в лавке два удовольствия. Они любовались обворожительной красотой торговки и её ласковым обращением, и в благодарность за это никто не уходил из лавки без покупок.