- Но где он, Божественный?
- Его найдут у острова Хиос. В любом случае скажешь Лакапину о моей воле: стоять ему близ тебя, как стоит над флотом. Он умный и всё поймёт.
- Божественный, ты скажешь ему об этом сам. Я уверена.
- Не стоит кривить душой, моя бесценная Зоя-августа.
Лев Мудрый скупо улыбнулся.
- Я сейчас же пошлю за Лакапином скедию.
- И вот ещё что: возьми у Тавриона договор о мире с русами. Хочу, чтобы Багрянородный знал и помнил его с детства. Скоро русы будут могущественнее нас, и надо крепить с ними мир.
Договор с Русью принесли. Сын проснулся. Его умыли, накормили и привели к отцу. Тот спросил:
- Багрянородный, ты помнишь, как русы приходили к нам под стены Константинополя?
- Помню, батюшка. И мы поладили с ними.
- Жаль, что они побили наших морских воинов. Ну да теперь можно лишь сожалеть. Вот что я хочу сказать. Договор о мире, который мы заключили с Русью, ты должен помнить как молитву.
- Я прочитаю его сам, и он останется в моей памяти навсегда.
- Тогда читай и ничему не удивляйся. Знай твёрдо одно: в будущем мы с Русью будем родственными державами, русы тянутся к христианству. В нашей державе уже тысячи русов-христиан. Придёт время, и русские князья станут просить рук наших царевен. Не надо отказывать им. Династические браки - это путь к глубокой дружбе.
Зоя-августа, которая тоже внимательно слушала Льва Мудрого, заметила:
- Но закон нашей церкви не позволяет нам отдавать царевен иноземцам, тем более язычникам.
- Ради мира с русами его дозволено будет нарушить. И дано это императору и церкви.
- Всё надо дозволять, что во благо империи, - к удивлению взрослых сказал ребёнок. - Вот ведь в договоре ты, батюшка, многие блага русам даруешь. И щедр без меры…
Лев Мудрый прислушивался к сыну, но его голос долетал до ушей всё слабее и слабее. Голова гудела, словно в ней ниспадал водопад с вершин гор.
- …Греки дают по двенадцать гривен на человека… сверх того уклады на города Киев, Чернигов, Полтеск…
Голос пропал. В голове Мудрого шумел только водопад. Но вот голос возник вновь:
- Русским гостям или торговым людям, которые прибудут в Грецию, император обязан на шесть месяцев давать хлеба, вина, мяса, рыбы и плодов… Они имеют также свободный вход в народные бани…
И снова в голове Льва Мудрого был лишь гул водопада. И резкая боль в груди.
Наконец боль утихает, шум водопада прекращается, император возвращается к размышлениям. Они сводятся к одному: он должен утвердить на престоле империи своего сына. Это жажда всей его жизни. Вознеся Багрянородного на престол державы, он может сказать, что выполнил священный долг, завещанный ему волей отца. Помнил Лев Мудрый, как смертельно раненный на охоте отец произнёс, умирая: «Тебе повелеваю, сын мой, не уходить из мира сего без наследника. Македонская династия должна жить и здравствовать века». Тогда он ответил отцу: «Воля твоя будет исполнена, даже если мне придётся пройти через огненное горнило». Это было сказано двадцать шесть лет назад, за неделю до кончины отца. Лев Мудрый чувствовал, что и в его распоряжении оставалась какая-то неделя бытия.
Покончив с горестными размышлениями, он попросил Зою-августу позвать к нему логофета дворца Тавриона. Она ушла и вскоре же вернулась с дворецким.
- Слушаю тебя, Божественный, повелевай, - сказал Таврион.
Это был преданный и умный служитель императора: уже более пятнадцати лет он безупречно хозяйствовал во дворце Магнавр.
- Верный Таврион, найди великого доместика Анатолика и передай ему моё повеление: дать царю Александру тагму кавалерии и пусть он завтра же идёт к рубежам Болгарии скорым маршем и за Филиппополем накажет тех, кто вторгся в наши пределы.
- Исполню, Божественный. Что повелишь ещё?
- Пока ничего. Но завтра же, как Александр покинет Константинополь, приходи ко мне и получишь другое повеление.
Когда логофет Таврион ушёл, Лев Мудрый вновь окунулся в размышления. Теперь он думал о Зое-августе. Знал, что близок день, когда на её плечи ляжет непомерная тяжесть, и он должен предупредить её об этом.
- Славная моя Зоя-августа, будь мужественна. Я обязан сказать тебе, что Господь призывает меня к себе. Это неизбежно. - Зоя попыталась что-то ответить, но он слабым движением руки заставил её помолчать и продолжал: - Тебе выпала судьба стать регентшей при нашем сыне, и это утвердит закон державы. Но ты не одна встанешь к кормилу империи. Мой брат тоже будет увенчан короной императора, и наступит время двоевластия. Тебе потребуется всё мужество, чтобы выстоять против его порочного властолюбия.