Долой насильника!» Гвардейцы не усмиряли горожан. Они подспудно были с ними заодно. Роман Лакапин не проявлял своей власти. Он будто бы не видел и не слышал яростного движения толпы. Однако от его внимания ничто не ускользало. Он заметил среди горожан много воинов, которым в этот час надлежало быть на крепостной стене в ожидании появления войска болгар. Когда же он увидел Зою-августу с сыном, то подумал, что всё-таки надо защитить царствующих особ от произвола толпы, что следует добиться коронования Александра в присутствии Зои-августы и её сына, ибо у Константина Багрянородного было первостепенное право стояния на троне как императора. Он подозвал к себе двух турмархов - командиров, возглавляющих по четыре тысячи гвардейцев, - и велел оттеснить от храма толпу горожан.
- И помните, чтобы не было пролито ни одной капли крови, - предупредил он командиров.
Роман и сам обратился со словами увещевания к горожанам. Подъехав к самой паперти, он громко призвал горожан выслушать его.
- Вольные византийцы, охладите ваш пыл! Не чините беззаконий! Мудрые мужи, подойдите ко мне, и мы войдём в храм и будем свидетелями того, что там вершится богоугодный и справедливый божественный обряд!
В мгновение ока к Роману приблизились десять почтенных мужей, и один из них, самый старший, сказал:
- Веди нас, доместик, в храм. То, что мы там увидим и услышим, всё передадим горожанам. Да будет так, чтобы не было насилия и восторжествовала правда.
Роман Лакапин сошёл с коня, отдал свой меч стременному, снял шлем и тоже отдал его и направился в храм, уводя за собой почтенных горожан. Все они, следом за Романом, подошли к самому амвону, на котором находились царь Александр, Зоя-августа и с нею за руку император Багрянородный. Чуть в стороне стоял Николай Мистик. Императрица в это время укоряла царя:
- Ты никогда не уважал своего брата, не любишь его сына, постоянно унижаешь меня. Мы же тебе ничего плохого не сделали. Соглашусь с тобой, что тебя отстраняли от власти. Но способен ли ты властвовать? Ты поссорил Византию с Болгарией. Её воины уже в империи. Чем завершится их вторжение, одному Богу ведомо…
Александр стоял с опущенной головой, но не являл собой покорности. Он был похож на ярого быка, готового ринуться в бой. Умудрённый жизнью Николай Мистик тронул его за руку.
- Сын мой, смирись перед волей Божьей с терпением. Не в силах ты управлять самодержавно. Встань рядом с отроком-императором, рядом с его разумной матушкой и царствуйте в мире. Да будешь коронован. Аминь.
Александр понял, что Зоя-августа и Николай Мистик подсказывают ему мудрый выход из лабиринта, в котором он блуждал. Но его съедали гордыня и честолюбие. Не мог он внять советам немощного старца, увещеванию Зои-августы и просительному взгляду племянника. В него вселился бес упрямства. И неизвестно, чем бы завершилось противостояние, если бы не вмешался Роман Лакапин.
- Божественная августа, отрок-император и ты, царь Александр, послушайте, что я скажу от имени десятков тысяч горожан, которые заполонили площадь. Они хотят мира в царствующем доме. Они против императора-самозванца, они за императрицу с сыном, за императора-соправителя. Да будет так. И тогда мудрые мужи, что пришли со мной, заверят царствующих, что в державе и столице станут господствовать мир и благополучие.
Царь посмотрел на горожан косым взглядом, но в голове промелькнула мысль о том, что их-то ему и надо бояться как огня. Он слышал гул многотысячной толпы, чувствовал, что гвардейцы с толпой заодно и стоит лишь кому-то бросить в толпу факел, как она вспыхнет необъятным пламенем и всё сожжёт, сметёт на своём пути. Александр испугался гнева толпы, его сопротивление сломилось, и он смиренно сказал:
- Я склоняю голову перед волей народа, ибо мои корни там, среди толпы. У тебя, Зоя-августа, я прошу прощения за все обиды, которые нанёс тебе. Да воцарится между нами мир.
- Сказанному в храме пред ликами святых и отца церкви, святейшего патриарха я и мой сын поверим тебе, - ответила Зоя-августа. - Да не будет это кощунством с твоей стороны, Александр.
- Клянусь, не будет, - подтвердил Александр.
- Быть на то воле Господней. И прошу тебя, святейший, короновать брата Льва Мудрого и дядю Константина Багрянородного императорской короной. Ему стоять соправителем Константина.
- Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь, - произнёс патриарх и осенил крестом Константина, Зою-августу и Александра.
Горожане согласно покивали головами, и старший из них возвестил: