- Так, матушка-августа. Я только хочу добавить, чтобы Анатолик не допустил кровопролития. Сильный может прогнать слабого, вразумив его словом.
Слушая Багрянородного, одни сановники улыбались его наивному суждению, другие же нашли в нём глубокий смысл: сильный всегда может вразумить слабого словом - это звучало мудро. А император Александр злился и теперь уже лишь из амбиции думал о том, как избавиться от Анатолика. Но пока в его легковесной голове не было никаких дельных мыслей. И странным казалось поведение Александра. Он вовсе не переживал, не испытывал волнений, что враг у стен столицы и готовится к приступу.
Болгары с трёх сторон обложили Константинополь и разоряли посады, пригороды, монастыри. Шёл уже третий день осады. А Византия находилась словно бы в летаргическом сне. В Константинополе заботились только о том, чтобы враг не проник в город, и на крепостных стенах было достаточно воинов и горожан для отражения готовящегося приступа с северной стороны. Болгарские воины подтянули на расстояние полёта стрелы свои стенобитные орудия, подтаскивали щиты, чтобы под их прикрытием разрушать крепостные стены и городские ворота. Уже были установлены катапульты для метания стрел с огненными факелами.
Гвардейцы Лакапина неустанно следили за действиями болгарского войска с крепостной стены. И сам Лакапин был среди гвардейцев. Он сосредоточенно думал о том, какие приняты меры, чтобы остановить болгар, протянуть время до подхода войска из-за Босфора. В бухте Золотой Рог и за её пределами наблюдали за проливом воины Лакапина на лёгких скидиях, чтобы немедленно донести до него весть о появлении флотилии с воинами из Анкиры. Роман Лакапин с нетерпением ждал эту весть. Она должна была послужить для него сигналом к действию.
Но время шло, а вестников всё не было. Лакапин досадовал и ругал в душе за нерасторопность командующего сухопутными войсками доместика Льва Фоку. Лакапин готов был обрушить своё негодование и на великого доместика, который вот уже двое суток не показывал и носа на крепостной стене. Где он был всё это время, может быть, отсиживался в своём особняке на проспекте Ниттакий? Но вот, наконец, после полудня на стене появился первый вестник. Он подошёл к Лакапину запыхавшись:
- Доместик гвардии, флотилия с войском прибила. Воины высаживаются справа и слева от бухты Золотой Рог. Что передать доместику армии Льву Фоке?
- Скажи ему, чтобы сосредотачивался на берегу и дал отдых воинам до утра. С рассветом ему идти на болгар. Да пусть ночью остережётся нападения печенегов.
Вестник поклонился и убежал. Лакапин смотрел ему вслед и улыбался. Теперь он выполнит задуманное и выпроводит болгар из Византии без пролития крови. Отваживаясь, казалось бы, на безнадёжный шаг, Лакапин надеялся выиграть давно ведущийся поединок с соперником Львом Фокой. И Роман приступил к действию отважно и решительно. Он подошёл к краю стены, встал между зубцами на виду у вражеских воинов и крикнул им:
- Братья болгары, я командующий войском, обороняющим город и крепость, Роман Лакапин! Позовите к стене царя Симеона. Буду говорить с ним о мире. Зовите и не желайте себе худа.
- Ишь чего захотел! Не будет тебе мира! - услышал Лакапин.
- Эй, рыжебородый, я тебя запомню! Зови сей же миг государя! - властно закричал Лакапин.
Среди воинов нашёлся командир, ответивший Лакапину:
- Сдавайтесь без боя, ромеи, вот и будет вам мир! Это говорит тысяцкий Иван Ботев.
- Зови, Ботев, Симеона. Царю лучше знать, что делать.
- Ишь какой упрямый! Ладно, жди, а я пошёл за царём!
Прошло немало времени. Солнце уже поднялось в зенит, вот-вот покатится к горизонту. Но царь не появлялся. Лакапин досадовал, что задуманное срывается, что придётся биться с болгарами. Однако царь, отдохнув в полуденном сне, приехал-таки к крепостной стене в окружении свиты. Лакапин увидел богатырски сложенного воина в блестящих латах, поверил, что это царь. Сидящий рядом на коне, тоже могучий воин крикнул:
- Кто вызывал царя Симеона? Вот он!
- Я, доместик Лакапин, вызывал болгарского царя, - отозвался Роман. - Я должен сообщить ему нечто очень важное.
Симеон что-то сказал громогласному воину, и тот снова крикнул:
- Ты не император, и речи с тобой не будет! Пусть выйдет к царю за ворота сам Константин Багрянородный!
- Тогда ему надо выходит вдвоём с Александром. А я их уполномоченный.
Возникла пауза, и после неё задорно прозвучало:
- Царь Симеон сейчас пришлёт своего гончего пса - с ним и поговорите Александр и ты.