- Этого я пока не ведаю. Но о другом говорю твёрдо: на войне опасно, государь. Я также не ведаю, что меня ждёт. К тому же мне надо знать, что сказала твоя матушка Зоя-августа о твоём желании.
- Я о том ей не говорил. Но даже если она что-то скажет, запрета не будет. Ей известно, великий доместик, кому должно умереть в постели, тот не погибнет в сече, - пошутил Багрянородный. А потом добавил, как взрослый муж: - Отныне я приступаю к своим особым делам самостоятельно. У нас с матушкой полное взаимопонимание. А дела мои сводятся к тому, чтобы описывать день за днём все, что происходит примечательного в империи. Волей Всевышнего я её главный хронист, и в этом году по совету матушки я поступаю в Магнаврскую высшую школу.
- Это похвально, Божественный. В высшей школе тебя научат, как полезнее управлять империей. А по поводу описания происходящего в державе тебе бы лучше найти хороших хронистов из монахов. Хлопотное это дело да и опасное.
- Не сбивай меня, великий доместик, с избранного пути. Ни тебе, ни матушке жажды моей не погасить.
В этот миг Лакапин впервые отметил, что юный император и его такая же юная дочь Елена очень похожи друг на друга, и больше всего характерами. Но размышлять об этом Лакапину было некогда.
- Выходит, матушка не одобрила твоих шагов, - заметил Роман.
- Одобрила, но сказала, что ещё надо повзрослеть.
- И ты считаешь, что она неправа?
- Нет, я так не скажу, великий доместик. Я понимаю, что такое война. Но я хочу научиться предотвращать войны. Я не забыл, как ты великолепно сделал это пять лет назад. Тогда болгары могли взять Константинополь. Чтобы предотвратить это ещё раз, нам с тобой придётся идти навстречу болгарам вместе.
- Ты убедил меня, Божественный, - с грустью в душе согласился Лакапин. - Готовься в путь. Послезавтра мы выступаем.
- А доместика Льва Фоку я вынужден сместить.
- Как это сделать, я пока не представляю. Не с войском же на него идти!
- Я издам эдикт - указ верховной власти, и он окажется вне закона. Куда ему тогда деться?
- Божественный, лучше подождать немного. Если бы не болгары, мы нашли бы безболезненный путь сменит Льва Фоку и даже с честью для него.
Через день из пригородов Константинополя выступило навстречу болгарам тридцатидвухтысячное войско, ведомое Романом Лакапином. Тагму Зинона возглавил опытный турмарх Стирикт. Император Константин Багрянородный, окружённый сотней отборных гвардейцев, больше русов, ехал в колеснице вместе с евнухом Гонгилой. Увлечённый познанием истории, он так и не научился достойно скакать на резвых скакунах. Путь держали к главному городу Македонии, Адрианополю. Багрянородный и Лакапин считали, что болгары попытаются его захватить, и надо было опередить их, дать им близ города отпор, встав на берегах реки Ахелое. Епархом Адрианополя и стратигом всей провинции стоял в эту пору бывший адмирал флота Леонид. О нём ходили легенды, его сравнивали по силе и храбрости с настоящим львом. Но у него для защиты города было всего шесть тысяч воинов. «Устоит ли он до подхода войска?» - задавал себе вопрос Лакапин и спешил, чтобы встретить врага на намеченном рубеже.
У болгарского царя Симеона были свои расчёты. Его войско находилось значительно ближе к порубежному с Болгарией Адрианополю. И он подошёл к нему на двое суток раньше тагм Романа Лакапина. Полки болгар приблизились к городу ночью и с ходу обложили его плотным кольцом. Царь Симеон повелел с рассветом начать штурм города, и хотя стратиг Леонид попытался сделать все, чтобы спасти Адрианополь, он не сумел противостоять стотысячной рати. Шесть тысяч воинов, защищающих город на стенах редкой цепочкой, для болгар не оказались помехой. Защитники смогли продержаться только до полудня. Болгары лезли на стены как саранча, вал за валом. Стратиг Леонид сам сражался в рядах воинов. Он успевал быть на самых опасных местах и вдохновлял воинов своей безудержной храбростью и могучей силой. И он был уже весь изранен, когда его сразила вражеская стрела. Она поразила его в шею, и он упал замертво. Его гибель вызвала в рядах защитников панику. Они прыгали со стен и убегали в город, прятались по домам. И едва перевалило за полдень, как Адрианополь был в руках царя Симеона. Он, гордый, величественный, въехал в него.
Оставив в городе мощный десятитысячный гарнизон, царь Симеон повёл свою рать навстречу тагмам византийцев. Полки двигались вдоль реки Ахелое, но, достигнув большого прибрежного леса, царь Симеон распорядился, чтобы войско скрылось в нём на отдых. Три полка он выслал вперёд и наказал их воеводам, при встрече с византийцами отступить, а миновав лес и дойдя до чистого поля с увалами близ реки Ахелое, завязать с греками бой. Воеводы поняли замысел царя Симеона и повели полки вперёд.