И Лакапин дал команду Стирикту, чтобы его тагма развернула строй и двигалась к виднеющемуся вдали увалу.
- Как поднимутся на тебя болгары, остановись и рази их стрелами. В этом мы сильнее болгар. Вперёд, гвардия! - проводил Стирикта Лакапин и сразу скомандовал второму турмарху - Кариону: - Ты, друг Карион, пойдёшь в обход болгар. Как зайдёшь за увал, ударишь болгарам в бок, сомнёшь и, и тогда вам вместе со Стириктом гнать их к реке.
Размышляя о предстоящем сражении, Лакапин невольно начал действовать так, как замыслил ход сражения царь Симеон. А ему нельзя было отказать в полководческом таланте. И тут-то Симеон оказался сильнее. Когда тагма Стирикта, развёрнутая в широкий фронт, достигла увала и поднялась на него, болгарские полки, пустив несколько сотен стрел издали, на рысях стали отходить на север, к чернеющему на горизонте лесу. Слева от них показалась тагма Кариона, но болгары продолжали благополучно отходить.
Приближающийся лес, вырастая перед тагмами Кариона и Стирикта, заставил их свернуть развёрнутый строй в колонну и устремиться следом за болгарами в суживающееся пространство между лесом и рекой Ахелое. Судьба загоняла византийцев в ловушку. Лакапин успел подумать, что в этом лесу затаились главные силы болгар, которые сумел спрятать царь Симеон. Однако Лакапина что-то влекло и влекло вперёд, и он вместе с воинами продолжал губительную погоню за полками болгар. Он помнил лишь одно: враг на византийской земле и его надо прогнать.
И вот уже лесной массив позади, впереди вновь широкая степь, за которой виднелась гладь реки Ахелое. Болгары замедлили движение, многие остановились, развернулись к византийцам, подались к мечам. Натянулись луки, и стрелы полетели в византийцев. Лакапин и Стирикт взметнулись на холм на разгорячённых конях, вскинули мечи и уже были готовы вместе с передовыми гвардейцами ринуться в сечу. Но Лакапина словно что-то ударило, он глянул с холма вдаль и увидел, как из леса волна за волной выкатываются конные болгарские воины. И нацелились они нанести удар византийцам в спину. Вот они уже Сблизились с тысячей гвардейцев Никанора, окруживших колесницу императора. Лакапина обдало холодом. Не помня себя, он крикнул: «Ромеи, за мной!» - и поскакал сквозь строй гвардейцев туда, где болгары уже окружали тысячу гвардейцев Никанора.
Воины Стирикта поняли Лакапина и, развернув коней, галопом помчались за ним. И вот уже половина воинов тагмы Стирикта сошлась в сече с болгарами. Лакапин и Стирикт прорубали коридор к колеснице императора. Той порой гвардейцы Никанора, окружив плотным кольцом колесницу, отбивали натиск врага. У Константина Багрянородного на глазах разворачивалась ожесточённая схватка. Он видел, как болгары, пуская стрелы, летели на сомкнутый круг, слышал, как звенели мечи. Он уже видел и то, как Лакапин и Стирикт вели гвардейцев на помощь Никанору. Но пока двенадцатилетний император воспринимал происходящее вокруг как красочную картину, перед которой он всего лишь зритель. До него ещё не дошло, что сражение может обернуться страшной трагедией, что враг наступает силой, превосходящей силу Лакапина в несколько раз. И он не знал, что ему делать в этой круговерти сражения. Беспомощность породила в нём страх.
- Гонгила! - закричал он телохранителю. - Почему не идёшь в сечу? Защити же меня!
- Божественный, успокойся! Ты под защитой Всевышнего! - только и сказал Гонгила, сжимая в могучей руке меч и готовясь отдать жизнь за Багрянородного.
А силы византийцев, оборонявших императора, прирастали. С запада прорубил коридор со своей полноценной тагмой Карион. С севера примчались с восемью тысячами гвардейцев Лакапин и Стирикт. Они без особого труда тоже прорубили себе проход в войске болгар, и в распоряжении Лакапина оказался мощный ударный кулак из двадцати с лишним тысяч воинов. Впереди к югу Лакапин увидел большой холм и решил вести к нему своих гвардейцев, пока болгары не заняли его.
Отбиваясь со всех сторон, византийцы медленно, но упорно пробивались к холму. Их путь устилали десятки трупов врага. И гвардейцы достигли холма, овладели им. Лакапин подумал, что на этой позиции он продержится до ночи, от вражеских стрел их спасут щиты и пространство.
В это время закончилось сражение на берегу Ахелое, где восемь тысяч византийцев сумели опрокинуть в реку вдвое превосходящего их по численности врага. Вернувшись к окружённым тагмам, они тоже мощным клином взялись прорубать себе проход. Стирикт привёл на северный участок две тысячи воинов, и вскоре совместными усилиями они разрубили кольцо, и теперь уже две тагмы занимали холм.