- Кто посмел беспокоить меня?!
Один из телохранителей не испугался этого крика и ответил:
- Это, государь-батюшка, ромеи всполошились.
К царю сбежались воеводы, спрашивали его, что делать. Он же начал их беспощадно ругать, а накричавшись вволю, махнул рукой.
- А, делайте что хотите! - и ушёл в шатёр.
Воеводам это показалось смешным, но и грустным.
Они поняли, что византийцы разрубили их стан, окружающий холм, и ушли из-под носа. И пока воеводы соображали, что надо делать, цокот копыт византийской конницы уже погас в ночи и наступила тишина. Пришло и ещё одно разочарование в стане болгар, особенно среди воевод. Все они боялись гнева царя Симеона. Он осознал, что случилось. Сон к нему уже не шёл, он свирепел с каждым мгновением и готов был прогнать с глаз долой всех воевод, допустивших, чтобы византийцы прорвались через их полки. Однако, когда позвали воеводу Панича, к царю прибежал его стременной и сказал:
- Государь-батюшка, воевода Панич убит. Его нашли в груде тел там, где удирали ромеи!
Лишь после этого царь Симеон опомнился и закричал на воевод:
- Эй, бурдюки овечьи, догнать ромеев и порубить! Без головы Лакапина не возвращаться! Пороть буду!
И никто из воевод не посмел возразить царю. Погиб лучший воевода болгарского войска, отважный Панич, и его смерть требовала отмщения. Все воеводы признали правоту царя: надо преследовать византийское войско. Но кто-то из воевод вполголоса заметил:
- Вот и посчитаются с нами ромеи, как в ночь догонять пойдём. То мы их в ловушку заманили, то они нам сыра бесплатного бросили.
Однако сказанное тихо долетело до слуха царя через его шептунов, и он не поленился позвать смелого воеводу.
- Черт возьми, а ты прав, шептун Ботев. Мы и впрямь в ловушку угодим, потому как Лакапин хитрее меня. - Симеон рассмеялся над своей шуткой, а отгромыхав, произнёс: - Приводите войско в порядок, а я пойду спать, - и скрылся в шатре.
Уже далеко за пределами опасности, на раннем рассвете апрельского дня, император послал Гонгилу за Лакапином. Он ехал неподалёку и появился быстро. Багрянородный сказал:
- Великий доместик, ты устал в седле. Садись рядышком в колесницу, отдохни. - Гонгиле Багрянородный указал на коня: - Веди его на поводу.
Лакапин спешился и сел в колесницу.
- Слушаю тебя, Божественный.
- Спасибо тебе и низкий поклон за то, что спас своего императора от позорного плена.
- Это верно. Великий позор ожидал бы нас, случись подобное, - усмехнулся Лакапин и добавил: - Да Бог миловал, и всё позади.
- А что нам дальше делать? Как Симеона образумить?
- Пока не знаю, Божественный. Но поскольку он тоже опозорился, то постарается смыть позор и вновь подойдёт к Константинополю, будет ломиться на стены.
- А что ты будешь делать? Ведь тебе с ним воевать, - усмехнулся юный император.
- Если поможешь, государь, я справлюсь с Симеоном, - серьёзно отозвался Лакапин. - Есть у меня одна задумка.
- В чём моя помощь? Нанимай войско, денег казна тебе даст.
- Другая помощь нужна, немедленная. На этот раз царь Симеон попытается идти на приступ Константинополя не только с суши, но и с моря и ему нужен будет флот. Если мы не помешаем, он наймёт его у африканских арабов или у русов. Их малые ладьи и струги легки и быстры, й тогда по Чёрному морю Симеон прорвётся в Босфор и войдёт в бухту.
- А цепь в Золотом Роге зачем?
- Оборвут. Болгары в железе толк понимают.
- Да, это я слышал.
- Ты, Божественный, как приедешь в Магнавр, тотчас пошли своих дипломатов к арабам и русам.
- И это все?
- Нет, Божественный. Прими любые меры к тому, чтобы азиатская армия была на европейском берегу. И Льва Фоку убери.
- Уж лучше сам возьмись за Льва Фоку. А я тебе новый эдикт напишу. Сильные слова найду.
- Хорошо, Божественный, но помни: я во всём тебе уступаю лишь потому, что ты молод.