Он сидел в кресле усталый, сморённый волнениями минувших дней и, произнеся последние слова, уснул.
Патриарх тихо покинул ризницу.
Глава девятая. УСЛАДА СИМЕОНУ
Войско царя Симеона миновало Силиврию стороной. Его дозоры узнали, что там встала гарнизоном тагма Кариона, и Симеон не решился идти на приступ города. Он сказал своим воеводам:
- Пусть Карион посидит в безделье. Время придёт, и он сам явится ко мне на поклон.
- Ты правильно поступаешь, государь. Не будем распылять силы. Нам важно взять Константинополь, - ответил за всех воевода Стоянов.
И вскоре дозоры Лакапина донесли, что рать Симеона уже в одном дне пути от Константинополя. Лакапин хотел было навязать Симеону встречную сечу, но его удержала воля императора. Когда Лакапин появился в покоях императора, тот встретил его оживлённо.
- А я тебя давно жду, - сказал Багрянородный.
- Спасибо, Божественный. Но я с чёрной вестью: болгарское войско завтра к полудню будет под стенами града. Думаю я, что надо вывести наше войско и встретить врага на марше. И я остановлю болгар, задержу их до подхода тагм Льва Фоки.
- Ты всё сказал?
- Да, Божественный.
- Теперь послушай меня. Я верю, что ты сумел бы остановить войско царя Симеона и причинил бы ему много хлопот. Но в том нет нужды. Утром навстречу Симеону выйдет патриарх Николай Мистик. Он поведет великий крестный ход, и всё решится миром.
- Божественный, это будет твоя вторая ошибка, - отважно заявил Лакапин. - Царь Симеон сметёт со своего пути крестный ход, как сметают осенние листья с дорог.
- Что поделаешь, на ошибках учатся. И всё-таки крестному ходу быть. По этой причине ты, великий доместик, нынешнюю ночь отдохни. Может, Симеон и не примет наших предложений, которые выскажет святейший: он ведь его крестный отец. И если окажется, что кровопролитие неизбежно, тогда уж будем биться на стенах Константинополя. Вот все, что я хотел тебе сказать. Теперь иди и отдыхай. Завтра у тебя может быть очень трудный день.
- Спасибо, Божественный, я и впрямь падаю от усталости. Лакапин, пошатываясь, ушёл в свои покои. Он не видел близких уже две недели. Его ждали жена Мария, дочь, три сына. Четвёртый, самый старший, Христофор, был на службе. Лакапин обнял жену, поцеловал дочь, потрепал чубы сыновей и попросил Марию отвести его в опочивальню.
- Устал я, славная, до немочи.
Мария отвела его в спальню, помогла раздеться, и он, упав на ложе, мгновенно уснул. Три ночи перед тем он не сомкнул глаз.
А в Константинополе в эту ночь мало кто спал. Епарх города Форвин вместе со старшим сыном Лакапина Христофором, который командовал городской милицией, следили, как готовятся воины к защите города на крепостных стенах. С ними был и турмарх Стирикт, размещавший на стенах своих гвардейцев. С первыми лучами солнца с площади Атмендан, где высились две колонны императора Феодосия с искусными барельефами греческих воинов, двинулся великий крестный ход, его вёл патриарх Николай Мистик. Он ехал в лёгкой колеснице, в которую была запряжена пара белых кобылиц, и сам он был одет в белые одежды. За колесницей следовал весь церковный клир, священники, которых было не меньше двух сотен, несли хоругви и чудотворные иконы. За ним следом шли сотен пять монахов, они тоже несли иконы. Над шествием, словно шелест листьев в ветреную погоду, стоял мерный гул. Священники и монахи пели молитвы. И никто из них не сомневался в том, что патриарх Византии поступил неверно, что крестный ход потерпит неудачу. Все истово верили, что крестный ход и его моление Всевышний увидит и услышит и вразумит своего сына, царя Симеона, сделать шаг навстречу согласной жизни двух великих народов.
Надежды на мирный исход крестного хода у патриарха Николая были более прочные, и крылись они не только в уповании на Господа Бога, но и в ожидании разумной выгодной для Болгарии помощи со стороны византийской церкви. Болгария в это время была в большой зависимости от папского Рима, и папы римские, сколько их ни менялось, не признавали независимость болгарской патриархии. А священнослужители стонали под постоянным давлением папских легатов, которые навязывали Болгарии свои, более жестокие церковные уставы, чем в византийской церкви, склоняли страну к католическому вероисповеданию. Однако Николай Мистик достаточно хорошо знал, что священнослужители Болгарии с первых лет принятия христианства тяготели к православной византийской церкви. Бескорыстная помощь Болгарии в обретении ею церковной самостоятельности, открытие пути к независимости патриархата державы - всё это давало уверенность, что переговоры о завершении военного противостояния мирным путём закончатся успешно.