- Благополучия тебе, Божественный, в делах и помыслах. Аминь.
Багрянородный стоял у борта дромона. Он повернулся к чернеющей на горизонте узкой полоске земли и сказал:
- Вот там, за Херсонесом, лежит страна русов. Ты из неё и расскажи мне о ней, что знаешь.
- Божественный, я не был на Руси более десяти лет, боюсь пустить ложь. Сам я из Изборской земли, что лежит далеко на севере, близ Великого Новгорода.
- Смотри-ка, «Великий Новгород»! В чём его величие?
- Для русов, Божественный, Великий Новгород как прародительская земля. Оттуда пошла Русь. И живут там мужественные люди. Среди тех, кто тебе служит, много новгородцев. Стоит град на реке Волхов. С того места можно плыть в Балтийское море, дальше по северным и южным морям добраться до Средиземного моря, там приплыть к Константинополю и вот сюда, к Херсонесу, и потому в нашей земле много славных мореходов. Новгородцы очень свободолюбивый народ и сами выбирают себе князя, правят землёй вместе с ним. У них есть законодательное собрание, которое на Руси называется вече. Если князь неугоден новгородцам, вече отлучит его от власти и выберет другого.
- А почему ваш Великий Новгород не стольный град Руси?
- Сегодня так нужно, чтобы стольный град был на юге державы. Нам постоянно приходится бороться с печенегами и хазарами, теснить их от нашей земли. Из Киева это удобнее делать, чем из Великого Новгорода.
Неожиданно беседа Багрянородного и Григория была прервана. Подошёл Гонгила и потревожил императора:
- Божественный, к нам приближается не меньше сотни судёнышек. Что будем делать?
- Ждать с ними встречи, - улыбнулся Константин.
Он направился к носу корабля. Гонгила и Григорий пошли следом и увидели, что множество мелких судов окружают их суда. Григорий долго вглядывался в приближающиеся «кораблики» и догадался, что это ладьи и пришли на них в море, может быть, новгородцы, псковитяне, изборяне. Помнил Григорий, что и в пору его детства сотни ладей уходили по весне из Новгородской земли на охоту за купеческими судами, которые плыли в Трапезунд или из него.
- А вот и они, вольнолюбивые новгородцы, - сказал Григорий Багрянородному. - И вышли они на охоту.
- На какую охоту?
- Да похоже, что на разбойный промысел.
- И могут напасть на нас?
- Не осмелятся: они же видят нашу силу. - В то же время Григорий подумал, что надо бы предупредить русов, напомнить им об Олеговом договоре. Он сказал: - Божественный, вели Гонгиле подогнать памфилу. Мы с Никанором поговорим с русами.
Багрянородный распорядился, чтобы Гонгила исполнил все, о чём просил Григорий. Вскоре с дромона последовал сигнал на одну из памфил, и она подплыла к дромону. Григорий же позвал Никанора:
- Идём, брат мой, на переговоры с русами.
- Меня это тоже беспокоит, - ответил Никанор.
Они перешли на памфилу. Дромоны застыли на месте. Лёгкая памфила полетела навстречу впереди идущей ладье. Григорий уже заметил, что на ладье не меньше сорока воинов и многие из них подняли луки, положили на тетивы стрелы. Григорий замахал руками, то складывая их крестом, то разводя в стороны. Воины на ладье опустили луки. Суда приблизились друг к другу.
- Говори, Никанор, - сказал Григорий.
- Понял, - отозвался Никанор и крикнул: - Мы русы и служим царю Византии по Олеговой клятве! Что вы от царя хотите?
На носу ладьи стоял богатырски сложенный воевода Посвист. Он ходил с Олегом на Царьград и был в ту пору тысяцким. Он помнил Олегов договор с греками: «Первым словом да умиримся с вами, Греки, да любим друг друга от всей души. И никому не дадим из сущих под рукою Светлых Князей обижать вас; но потщимся, сколь можем, всегда и непременно соблюдать сию дружбу». Прочитав это в душе, как молитву-заклинание, Посвист ответил:
- Хочу видеть царя и сказать ему слово.
- Ишь ты, сразу быка за рога!
- Ты черниговский?
- Так и есть, черниговский, - подтвердил Никанор.
- Видно сокола по полёту, - засмеялся Посвист. - Ладно, делу - время, потехе - час. Плывём, не мешкая, к царю, не то передумаю.
- Меч оставь, лодку спускай, плыви. Да один чтобы, - командовал воеводой тысяцкий.
У Посвиста было, очевидно, нечто важное сказать Багрянородному, и он всё сделал так, как велел Никанор. С ладьи спустили на воду лёгкую лодку-долблёнку. Посвист снял меч с пояса, уселся в долблёнку и ловко подплыл к памфиле. Он бросил конец верёвки Никанору, и тот подтянул лодку. Посвист легко перебрался на памфилу. Гребцы положили весла на воду, и памфила поплыла к «Никее». Император Византии и воевода Руси встретились. Разговор их шёл на верхней палубе судна, наедине.