- Матушка Зоя-августа, мы с Еленой хотим побывать вместе с тобой в обители и посмотреть, каким будет твоё пристанище.
И впервые в жизни Зоя-августа повысила на сына голос:
- А вот этого я не хочу!
- Но почему, матушка? - удивился Константин.
- Там будет протекать моя, и только моя жизнь. И я не желаю, чтобы кто-то вмешивался в неё.
- Матушка, послушай меня. Я всегда был твоим покорным сыном. Но сегодня я поступаю так, как считаю нужным. И это будет во благо тебе. Не лишай меня последней возможности.
- Не настаивай. Я лишаю тебя этой возможности.
Было похоже, что Зоя-августа обостряет отношения с сыном умышленно.
- Но, матушка, выслушай меня, - упорствовал Константин. - Во время нашего путешествия отец Григорий рассказывал о скудости и убожестве монашеского бытия. Ты недостойна такой жизни.
- Я заслужу её. Господа, да не мешайте мне жить так, как я хочу! - чуть ли не крикнула Зоя-августа.
- Но мы же ни в чём не будем тебя стеснять и чем-то мешать. Мы даже в монастырь не пойдём, а посмотрим издали. К тому же я уже позвал Елену. Что ж я ей скажу?
- То и скажи, что я против.
- Матушка, не отторгай нас. Мы тебя очень и очень любим. И будем страдать, если ты… - Он не договорил, но склонился к руке матери и поцеловал её.
Зоя-августа смягчилась, и подумала: «С какой стати я вспылила и чуть не накричала на сына, чуть не порушила нашу связь? Да, он хочет знать, как будет жить его мать в монашестве. А что скрывать? Это даже вредно для обители: могут подумать, что я скрываюсь умышленно. Да и нет мне нужды ломать течение жизни до последней ветви! - воскликнула она в душе. - Пусть дети знают о моём затворничестве все, что велит Бог». И Зоя-августа погладила сына по голове, чего уже давно не делала.
Константин поднял на мать влажные глаза, и она виновато сказала:
- Прости, сынок. Нечистая сила пыталась поссорить нас.
- Я так и подумал.
- Мы поедем вместе. И пусть моя жизнь останется открытой для вас. Забудь все, что вырвалось у меня.
- Я люблю тебя, матушка.
Ранним утром следующего дня колесница и полсотни воинов покинули дворец Магнавр и через западные ворота уехали к побережью Мраморного моря, по направлению к Силиврии. Дорога была людной, накатанной. Григорий сидел рядом с Зоей-августой, Константин и Елена напротив них. И священник рассказывал, как он служил в Инкерманском мужском монастыре под Херсонесом:
- Божественный слышал о нём, когда мы были в Крыму. Этот мужской монастырь находится в чреве горного плато, и монахи сами вырубили себе кельи, храм, трапезную и все, что нужно. Этот тяжёлый труд называется послушанием, и все монахи проходят через него. Но как благодатно течёт жизнь иноков после тяжких трудов…
Зоя-августа собралась в путь, надев на себя самую скромную одежду, и была похожа на обычную горожанку. Она надеялась на то, что в монастыре её никто не узнает. Однако она ошиблась. Три года назад в монастыре Святой Каллисты появилась одна из придворных дам императорского двора. Увидев её в монастыре, Зоя-августа сразу вспомнила сварливую жену доместика школ Константина Дуки. Её звали Мелентина. Она стала ещё более сварлива, когда её супруг занял место премьер-министра. Она умела плести интриги и ссорить между собой самых миролюбивых сановников и их жён. В первый же день посещения монастыря Зоя-августа заметила Мелентину. Трудной стала эта встреча, и было неведомо, чем она завершится.
Стадиях в семи от монастыря, на лесной поляне, Зоя-августа и Григорий оставили всех, кто с ними приехал, и отправились вдвоём пешком к монастырю. Так захотела Зоя-августа, и ей никто не стал перечить. Было пасмурно и зябко. Когда вышли из леса, с гор подул холодный ветер. Пройдя два стадия, Зоя-августа и Григорий вышли к озеру Уван. Оно было небольшое: стадий пять в ширину и чуть больше в длину. За озером виднелось несколько строений. Среди низких, одно возвышалось, чем-то напоминающее храм. Это и был ветхий храм монастыря Святой Каллисты.
- Вот перед нами и обитель, - сказал Григорий, - низкие - кельи, повыше - церковь.
- Славно там помолиться Богу, - заметила Зоя-августа.
Она не огорчилась от вида такого убожества, потому как была готова. И знала она, что изначально это было селение убогих - бедных крестьян, а не монастырь, и превратили его в обитель овдовевшие жены тех, кто погиб в сечах.
- Ума не приложу, как вы будете тут жить матушка-императрица, - горестно произнёс Григорий.
- Всё одолеется в молении и в служении Богу. Идём же в монастырь. Хочу всё осмотреть, - сказала Зоя-августа и устремилась берегом озера к обители, которая уже влекла её.