Он счёл, что она вправе решать их сама и они не пойдут в ущерб императорскому дому.
Между тем время разлуки с матерью неотвратимо приближалось. Константин и Елена теперь пытались встречаться с ней как можно чаще, но им это не всегда удавалось. Зоя-августа уже сторонилась близких, искала одиночества, уходила во Влахернский храм и там проводила многие часы, укрепляя свой дух молитвами. И Магнавр она отважилась покинуть тайно. Когда вскоре Мелентина появилась вновь, Зоя-августа сказала ей:
- Ты, пресветлая Мелентина, в следующий раз приезжай в Магнавр к вечеру на другой день после Богоявления. Как все дела исполнишь здесь, так выедешь к Влахернскому храму и там подождёшь меня.
- Это в день Иоанна Предтечи? Да с чего бы это, матушка-государыня? Я и не знаю, сумею ли приехать.
- Но я, Мелентина, прошу тебя Христом Богом, не откажи. Отплачу сторицей. Любезна ты мне Мелентина, во всём я тебе доверяю, и пусть моя просьба к тебе останется для других тайной.
- Я так поняла, матушка-императрица, что ты хочешь в день Иоанна Предтечи покинуть Магнавр?
- Не пытай меня, славная. Всё узнаешь в свой час. Скажи, как дела в обители?
- Так с тем и приехала, государыня Зоя-августа. Келья твоя готова к молению и послушанию монастырскому. И многие другие кельи готовы. Пелагия уже освятила их. Трапезную завершают возводить. Как приедешь, в храме возведённом молиться будем.
Жажда одиночества побудила Зою-августу поскорее отделаться от Мелентины, и, выслушав её, она почти сухо сказала:
- Теперь иди, Мелентина, по келарским делам, а мне помолиться надо. И не забудь о дне Иоанна Предтечи.
Выслушав со склонённой головой Зою-августу, ощутив боль от обиды за сухость - ведь она уже давно тянулась к государыне всем сердцем - пыталась убедить себя Мелентина, что она шла к очищению. А тут Зоя-августа задумала подчинить её себе и сделать своей сообщницей в бегстве из Магнавра. «К чему эта скрытность?» - спросила себя Мелентина. - Да к тому, чтобы досадить близким. Но ведь это жестоко. Никто, ни сын, ни невестка, не заслужил того, чтобы от них тайком сбежала любимая ими мать и свекровь. И Мелентина отмела греховную покорность, подняла голову и, глядя на Зою-августу строгими глазами, сказала выделяя каждое слово:
- Матушка-государыня, не взыщи с меня. Не могу быть твоей пособницей в тайном бегстве из Магнавра. И буду рядом с тобой только в тот час, когда свершатся твои проводы принародно. - Откланявшись, Мелентина покинула покой Зои-августы.
Этот неожиданный решительный поступок Мелентины отозвался в Зое-августе столь сильно, что она потеряла дар речи. Лишь вскинула руку, но слов не нашла. Наконец она почувствовала в груди жар.
Это дал о себе знать гнев. «Да как она смела! - подумала Зоя-августа. - Да я её…»- и осеклась. Она умела здраво размышлять в самые решительные мгновения. Выбежав следом за Мелентиной, она позвала её:
- Мелентина, вернись!
Но та даже не обернулась. К Зое-августе подошла молодая служанка, спросила:
- Матушка-государыня, вернуть её?
- Верни.
Однако служанке так и не удалось найти Мелентину. Она скрылась из глаз в одно мгновение. Зная все выходы и входы Магнавра, Мелентина воспользовалась тем, каким покидал дворец патриарх. И Мелентина шла к нему, но на полпути к его особняку ей встретился священник Григорий.
- Здравствуй, дочь Христова, - сказал он.
- Тебе того же, святой отец.
- Если идёшь к патриарху, то его нет. Он в храме Святой Софии ведёт службу.
- Господи, что же делать?
- Чем ты озабочена, дочь Христова?
Святой отец, ты близко к императору, так пере-дай ему, что его мать в день Иоанна Предтечи скрытно покинет Магнавр и уйдёт в обитель. Не по-божески это, тайком от близких. И скажи Божественному, чтобы вместе с патриархом устроили ей достойные императрицы проводы.
- Спасибо, пресветлая, за твоё радение о чести императрицы. Я всё передам Божественному.
Наступил Собор Предтечи и Крестителя Господня Иоанна.
- Святой Иоанн приготовил себя к великому служению строгой жизнью, постом, молитвой и состраданием к судьбам народа Божия, - провозгласил, открывая Собор Предтечи, патриарх Николай Мистик и продолжал, обращаясь к верующим, заполонившим Святую Софию: - Сегодня мы провожаем к великому служению строгой жизнью вдовствующую императрицу Зою-августу. Да поклонимся ей низко и пожелаем мужественной поступи к святости. - И патриарх повернулся к Зое-августе, своей любимой племяннице, и низко поклонился ей.
Она же стояла близ амвона строгая, бледная, и из её глаз текли слезы очищения. Никогда она не думала, что её будут провожать в монастырь под гимны, которые исполняют в честь святых. Рядом с Зоей-августой стояли Константин Багрянородный и Елена. А за их спинами виднелись священник Григорий и Мелентина. Сын и невестка Зои-августы были строги и молчаливы. На их лицах проступали черты страдания. Их надежда на то, что матушка откажется от пострига, так и не оправдалась.