В течение долгих месяцев королева Виктория находилась в тяжелейшей депрессии. За ней закрепилось прозвище Виндзорской вдовы. Она была шокирована, увидев его в сборнике стихов Редьярда Киплинга:
Но даже это не самое лестное прозвище не могло вырвать ее из той пропасти отчаяния, в которой она оказалась. Ее письма и дневниковые записи в разных выражениях повторяли одну и ту же мысль: «Мир померк для меня».
Пытаясь справиться со своим горем и увековечить память о любимом муже, Виктория написала книгу «Early life of the Prince Consort» (1867 г.). Позже увидели свет «Leaves from the journal of our life in the Highlands» (1868 г.), а в 1884 году – «More leaves from the journal of a life in the Highlands».
Поведение королевы после смерти супруга многие расценили как проявление слабости. Многие полагали, что она больше никогда не вернется к своим обязанностям и будет довольствоваться скромной ролью декоративной фигуры. Но они ошиблись. Королева победила в себе безутешную женщину.
Немалую роль в возвращении королевы к государственным делам сыграл Бенджамин Дизраэли. Несмотря на то что начало их знакомства было не слишком удачным и лишь невероятные усилия со стороны Дизраэли помогли ему преодолеть ее предвзятое отношение, он сумел сделать немало полезного для Британии. В те годы, когда он занимал пост премьер-министра (1868-й и 1874–1880 гг.), Британия приобрела контроль над Суэцким каналом, аннексировала ряд новых территорий, собрав под короной 40 стран – от Канады до Индии.
Дизраэли и королева были полностью единодушны в стремлении превратить Англию в самую могущественную державу в мире. Этой цели были подчинены все их усилия в области внешней политики. Королева предоставила ему самые широкие полномочия и неизменно поддерживала самые дерзкие начинания премьер-министра. Этот тандем оказался исключительно удачным, не зря историки называют его расцветом правления королевы Виктории.
Дизраэли восхищался королевой и стремился оправдать ее доверие. В 1875 году, когда между политиками Британии и Франции развернулась нешуточная борьба за Суэцкий канал, Виктория с нетерпением ожидала известий от Дизраэли. Запись в дневнике королевы от 14 ноября 1875 года буквально в двух словах объясняет, каким образом премьер-министру удалось обыграть своих политических противников: «Получила почту от господина Дизраэли с очень важными новостями о том, что правительство купило акции наместника Египта в Суэцком канале на четыре миллиона, что дает нам полный контроль над Индией и вообще ставит нас в очень безопасное положение! Потрясающая вещь. Это полностью заслуга господина Дизраэли». О предстоящей покупке Дизраэли сообщил королеве три или четыре дня назад. Тогда предложение казалось неоправданно смелым, однако Виктория не побоялась пойти на риск и поддержала его.
Следующий год оказался еще более удачным, чем предыдущий: в число заморских владений Британии входит Индия. Королева Виктория провозглашается «императрицей Индии» – титул, которым она гордилась, хотя никаких реальных привилегий он не давал. Дизраэлли стоило немалых усилий убедить парламент принять билль об этом провозглашении. За невероятные успехи на политическом поприще Виктория пожаловала своему советнику и другу графский титул.
С преемником Дизраэли, Уильямом Гладстоном, королева была в гораздо худших отношениях. Хотя Виктория и приняла его проект избирательной реформы, но к биллю «Хоум Рул» (речь шла о предоставлении самоуправления Ирландии) она не могла отнестись с одобрением: законопроект подрывал устои монархии. Впрочем, ей не пришлось бороться в одиночку. Билль вызвал настоящий взрыв негодования в палате общин, и Гладстон был вынужден уйти в отставку. Надо сказать, Гладстон и раньше сильно раздражал королеву, и не в последнюю очередь – своей манерой общения. Виктория негодовала: «Он говорит со мной, как будто я – общественное собрание». Очень многие члены правительства придерживались совершенно противоположного тона. Лесть, лесть и еще раз лесть – вот что ежедневно слышала королева. Нельзя сказать, что она оставалась равнодушной к ней. Однако сумела выработать некоторый душевный иммунитет к излишним восхвалениям. В конце концов, важно было не то, что думают о ней окружающие, а то, что она сама думает о них.
20 июня 1887 году вся Британия торжественно отмечала 50-летний юбилей царствования королевы Виктории. На состоявшийся по этому поводу торжественный банкет пригласили 50 европейских королей и принцев. Леди Рандольф, присутствовавшая на торжестве, в мемуарах описала свои впечатления от увиденного: «Я редко видела Лондон таким праздничным: синее небо, яркое солнце, пестрые флаги и взволнованная, но терпеливая толпа, равномерно рассредоточившаяся по бесчисленным улочкам…Зрелище было великолепным и впечатляющим. Изумительно красивые платья и мундиры казались еще ярче и прекраснее в мягком церковном полумраке с лучами летнего солнца, струившегося сквозь старинные витражи окон. Королева, являвшая собой славу и преемственность английской истории, сидела одна в середине огромного нефа. Это была маленькая и трогательная фигурка, окруженная пышным собранием и сотнями глаз, пристально следивших за каждым движением ее стареющего тела».