Отбросив прочь мимолётный эмоциональный порыв отпустить Мэри, Рэймонд спешно вернулся в машину. Отключив эмоции, словно нажав на кнопку, он погасил остатки своей совести и вернулся на путь к самой важной цели — бизнес и ничего больше.
Мэриан напряжённо стиснула коленки, нервно теребя пальцы, когда Энтони направил машину на главную трассу. Она смотрела в окно, за которым мелькали фонари. Все яркие цвета в её глазах расплывались едва видимым пятном. Вновь вернулась боль. Эта боль казалась ещё более жестокой и беспощадной, чем прежде. После глотка свободы несомненно просыпается желание сделать ещё один глоток… и ещё один…
Она отвернулась к боковому окну, лишь бы в очередной раз не показывать Энтони, какой слабачкой оказалась. В последнее время он слишком часто видит её слёзы. Из-за попытки бесшумно вдохнуть от стоявшего в горле кома по щекам скатились две одинокие струйки горечи.
Всё, что ей осталось — это считать последние минуты такой сладкой свободы. Свободы, которую, казалось, больше никогда не вдохнуть.
Вздрогнув, Мэриан ощутила прикосновение к своей коже. Она повернула голову в сторону Энтони и удивлённо посмотрела вниз. Левой рукой он удерживал руль, а правую положил на её коленку, легонько сжимая.
Мэриан вспомнила, что этот вечер особенный. Единственный вечер, когда она согласилась довериться таинственному Энтони Уолкеру. Отбросив прочь предрассудки, она полностью повернулась к нему, скрутившись на сидении, словно котёнок. В этот момент она позволила себе делать всё. И, положив в ответ ладонь на руку Энтони, она прикрыла веки, наслаждаясь мгновением.
Сегодня уникальный день, когда она позволила себе слишком много, а он бесцеремонно делал то, что хотел. Завтра всё станет прежним. Они снова будут чужими, как и вчера… Только один вечер свободы, вседозволенности и доверия. Только один безумный вечер.
Глава 8
Два дня выходных едва ли не впервые в жизни длились целую вечность. Едва ли кто-то так сильно ждёт понедельник, как Мэриан Тафт. Пытаясь вникнуть в строки книги, которую ей любезно одолжила горничная по имени Тереза, Мэри несколько раз перечитывала один абзац. Мысли были далеки от «Грозового перевала» Эмили Бронте. Находясь взаперти в четырёх стенах, она думала не о том, что находится в золотой клетке, а лишь о том, какой ведь безумной была пятница. Всё началось новостью о том, что большая часть компании отца перешла в руки проклятого Рэймонда Резерфорда, а закончилось тёплыми объятиями Энтони Уолкера, от которого она с трудом направилась в своё заточение.
Удивительно, но несмотря на всю свою бесцеремонность, сверхуверенность и зашкаливающий уровень цинизма, Энтони в тот самый вечер показался совершенно другим. Таким его вряд ли часто можно увидеть. Оказывается, мистер Уолкер весьма неплохо умеет поддержать и успокоить окончательно сломленного человека. Жаль, что уже утром на работе он снова превратится в прежнего себя: прямолинейного, наглого грубияна с чрезмерной любовью только к своей работе.
С горечью вспоминая ту причину, которая сподвигла её взяться за пистолет, Мэриан крепко зажмуривала веки. Едва ли не впервые у неё случился срыв, подобный этому. И точно впервые она ощутила такую боль, которую унять было невозможно ничем. Отец — единственный человек во всей Вселенной, жизнь которого ей важна. Теперь стоило только догадываться, жив он или его душа уже давно посетила рай.
Бетани… Мэриан обязана молить сестру о прощении. Хотя вряд ли её кто-то вообще станет слушать после того, как в пятницу в неё вселился демон. Мэриан стала напоминать себе, как мама криком прогоняла её из собственного дома. На удивление, Дэниз едва ли не впервые была полностью права, пытаясь избавиться от безумной дочери. Любая, наверное, на её месте поступила бы также.
Мэриан распахнула веки и повернула голову в сторону резко распахнувшейся двери. Уставившись на тёмный силуэт, лишь слегка освещённый лунным светом, она аккуратно подалась назад. Облокотившись о стену, Мэриан нащупала на тумбе выключатель. Свет от небольшой настольной лампы тускло осветил комнату, что позволило посмотреть на хмурое лицо Мэйсона. Он медленно стал подходить к кровати, не отводя взгляд от своей пленницы, которую считал лишь гостьей.
Мэриан замерла, уставившись на Мэйсона, который присел на край кровати, сохраняя длительную паузу. Его молчание подобно надвигающейся буре. Ничего нет хуже, чем ожидание этой бури и её последствий.
С трудом подавив прилив страха, Мэриан твёрдо настроилась начать разговор, не ожидая, когда же Мэйсон соизволит сказать, зачем решил навестить свою «гостью».