Джордж посмотрел на старшего сына и с облегчением выдохнул, взмахнув руками:
— Наконец-то ты соизволил навестить брата!
Рэймонд взял время, чтобы поразмыслить над тем, что увидел и только что услышал от отца. Он ступил вперёд и, остановившись возле кровати, насупил брови, оглядывая голову Мэйсона. На белом бинте виднелись темно-бордовые засохшие пятна в области затылка. Мэйсон демонстративно опустил руку и поморщился от боли. Три горничные почти что синхронно ринулись поправлять младшему Резерфорду подушки.
На лице Рэймонда внезапно появилась ухмылка, которую он нескромно даже не пытался прикрыть.
— Досталось же тебе, братец. Когда будем надгробную плиту заказывать?
Мэйсон недовольно нахмурился и вновь простонал от боли:
— Ч-что?
— Видать, помрёшь скоро от этих адских пыток ушиба головы. Надо готовиться.
Джордж недовольно хмыкнул, переводя взгляд от старшего сына на горничных, которые попытались скрыть насмешливые улыбки.
— Рэймонд, имей совесть, твоему брату плохо, — процедил сквозь зубы Джордж.
— Ты вызвал меня, потому что Мэйсон ударился? — Рэймонд сложил руки на груди и бросил на отца прожигающий недовольный взгляд.
— Ударился? Разбитая голова, по-твоему, это лёгкий ушиб? — Джордж искренне удивился равнодушию старшего сына к боли младшего.
— Он взрослый мальчик, отец. Справится.
Мэйсон посмотрел на брата, не раскрывая полностью уставших глаз. Он подал признаки своей обиды через предсмертный стон.
Джордж разочарованно помотал головой, взглянув на Рэймонда, который посмотрел на своего брата так, будто бы перед ним не родной человек, а заклятый враг. Конечно, Джордж был осведомлён в том, что Рэймонд вряд ли испытывает тёплые чувства хотя бы к одному человеку на земле, но всё же надеялся, что его сердце расчувствуется при виде страданий брата. Вероятно, не стоило и ждать, что Рэймонд всё ещё способен что-то чувствовать. В груди старшего сына был камень, и уже ничто и никто не сможет научить его простым азам человечности.
— Ты нужен ему, — проговорил Джордж, продолжая отчаянно пытаться разбудить в Рэймонде любовь к семье. — В вас двоих течёт моя кровь. Когда моя душа уйдёт в другой мир, я хочу быть уверен, что мои сыновья держатся друг друга.
Рэймонд опустил взгляд на отца, который, морща лоб, говорил так, будто бы в скором времени пустит мужскую скупую слезу. К счастью, этого не произошло. Как бы там ни было, Рэймонд не хотел доводить отца до слёз.
— Отец, ты переживёшь нас двоих. Можешь не волноваться, Мэйсон никогда не останется один. Ты всегда с ним.
— А ты? Ты совсем один.
Рэймонд посмотрел в опечаленные глаза отца, где буквально застыли слёзы, которым Джордж Резерфорд не давал пролиться. Рэймонд готов был поклясться, что никогда не видел отца в таком состоянии. Вероятно, травма Мэйсона не на шутку обеспокоила его, и теперь в его голове поселились совершенно глупые мысли.
Что же, успокаивать внезапно сентиментального отца не входило в список планов на день, но раз уж на то пошло, Рэймонд готов был изобразить хорошего сына на несколько минут.
— Думаю, за столько лет ты мог заметить, что я способен позаботиться о себе. Если не заметил, то лишний раз напоминаю.
— Знаю, но твой брат другой. Ты ведь знаешь, как ему сложно. Забудь о своей работе хотя бы на один день и удели время брату!
Рэймонд всмотрелся в требовательные зелёные глаза отца и, несмотря на всю боль и печаль, горел желанием дать категоричный отказ. Он лучше оставит своего брата — будь он даже при смерти — чем потеряет важную сделку. Но молящие об одном лишь дне, глаза отца заставили его промолчать.
— Спасибо, что не стал спорить, — на лице Джорджа наконец-то появилась тёплая улыбка. — Присядь рядом с братом.
Джордж слегка отъехал на инвалидной коляске, чтобы открыть путь к кровати. Рэймонд воздержался от показательного закатывания глаз и выполнил желание отца, затем совершенно невинно улыбнулся, взглянув на перебинтованную голову брата.
— Это ты сам себя так в порыве припадка или же кто-то воздал тебе по заслугам?
Джордж тяжело выдохнул, но не стал вмешиваться, понимая, что и так достиг успеха, заставив Рэймонда остаться.
— Твой сарказм не к месту, — едва процедил сквозь зубы Мэйсон, тяжко вздымая грудь. — Меня ударили. Подло подкрались сзади и разбили бутылку об мою голову.
Рэймонд показательно удивился: