— Ставите цитатник на полку? — холодно спросила я. Дурман страсти словно сняло рукой. Я чувствовала себя обманутой. Одно дело — конкубины, женщины без обязательств, и совсем другое — жена, брак с которой освящен небесами. Хотя… почему обманутой? Опомнись, Виенн! Никто ничего тебе и не обещал. Это ты поддалась слабости и чуть не погибла. А теперь тебе лучше не показываться на глаза законной супруге, потому что… потому что… А почему бы мне прятаться? Разве я сделала что-то плохое?
Наверное, все это отразилось на моем лице, потому что дракон посчитал нужным объясниться:
— Маризанда — не самая приятна особа. Она любит изводить всех. Я узнаю, что ей нужно и сразу же выпровожу.
— Выпроводите из ее же собственного дома?
— Это мой дом, — сказал он. — Развод с Маризандой — дело решенное, ты здесь ни при чем.
— Даже не приписывала себе подобного подвига, — заверила я его.
Он уже шел к двери, но при моих словах резко развернулся:
— Виенн.
— Да, милорд?
— Не принимай все это близко к сердцу, — сказал он, помявшись.
— Не надо извиняться, — я поправила платок, который он пару минут назад едва не стащил, стараясь казаться невозмутимой. — Вы ни в чем не виноваты. Три конкубины и жена — то, что надо благородному мужчине и рыцарю. Мне достаточно роли Цитатника. Пойду на полку, что вы мне отвели. То есть, простите, в спальню.
Я хотела выйти из комнаты первая, но дракон не позволил. Притиснул к стене и, несмотря на мое сопротивление, сжал в ладонях мое лицо, заставляя смотреть в глаза.
— Не делай никаких поспешных выводов, монашенка, — сказал он. — Просто дай время, и в этот замок вернется спокойствие.
— Кто я такая, чтобы делать какие-то выводы и беспокоиться, если милорд спокоен? — ответила я.
— Виенн, — дракон отпустил меня и поморщился. — Не говори со мной так… Иначе… иначе… — он замолчал, задумавшись.
— Я молчу и удаляюсь, милорд, — сказала я, толкая двери и была ослеплена ярко горевшими светильниками, которые держали какие-то незнакомые мне дамы.
— Боже! Какая встреча! — услышала я медовый насмешливый голос. — Не то, чтобы слишком неожиданная, но… монахиня? Мой муж, неужели вы при смерти?
Я не успела проморгаться, когда дракон выскочил в коридор и встал между мною и дамами.
— О! Вы в добром здравии, муженек! — продолжал насмешничать женский голос. — Но что же вы спрятали эту милую девушку? Сестра? Вы и правда из монастыря? Или сейчас шлюхи стали настолько бесстыдны, что наряжаются не только одалисками, но и монахинями? Это добавляет любви пикантности?
— Иди к себе, — сказал дракон через плечо, по прежнему загораживая меня от женщин.
Тон его не предвещал ничего хорошего, и я посчитала, что лучше послушаться. Если медовый голосок принадлежит жене дракона… то лучше не встревать в семейные ссоры.
Заперевшись, я прижалась ухом к двери, но в коридоре было тихо. Я легла в постель с первыми петухам и пока не уснула — прислушивалась, вернулся ли дракон. Но в коридоре было тихо, и эта тишина мучила меня сильнее, чем крики Мелюзины. Хотя, неизвестно, что было бы мучительнее — представлять встречу милорда Гидеона со своей женой где-то в замке, или услышать, как довольные супруги заходят в соседнюю спальню, смеясь и перешептываясь.
Разбудила меня Фрида, бешено колотясь в дверь. Я вскочила, на ходу завязывая платок, и открыла трясущимися руками.
— Собирайтесь скорее, госпожа! — затараторила Фрида. — Миледи желает вас видеть!
— Миледи?.. — сердце мое заколотилось точно так же, как только что кулаки Фриды колотили по двери. — Но зачем я ей?
— Вот сами у нее и спросите, если смелости хватит, — сказала Фрида, хмурясь. — Миледи с вечера поругалась с милордом, теперь не в духе. Вызвала госпожу Ингунду с сестрой, и госпожу Нантиль, а теперь пожелала увидеть и вас. Торопитесь же!
Мне понадобилось несколько минут, чтобы надеть платье, чулки и обуться. Набросив поверх платка головное покрывало, я почувствовала себя увереннее. Да, совесть моя не совсем чиста перед женой дракона. Но я не своей волей попала в Гранд-Мелюз, и на фоне трех конкубин мои прегрешения выглядят почти добродетелью.
"Оправдываешься? — поругала я себя мысленно. — Значит, и правда чувствуешь вину перед добропорядочной замужней женщиной».
— А где милорд, Фрида? — спросила я, пока мы бежали вниз по лестнице, а потом через галерею в Южную башню.
— Ловит лошадей миледи, — ответила служанка загадочно, и так как я ничего не поняла, пояснила: — Вчера они страшно ругались — милорд и миледи. Просто страшно ругались! Она визжала, как будто ей пятки прижигали! Милорд сказал, чтобы миледи уезжала утром же, но кто-то ночью выпустил лошадей миледи на выпас, а она отказалась ехать на других. Милорд самолично помчался ловить лошадей. Наверное, ему страх как не терпится избавиться от нее.