Оправдаться мне было нечем, и я покаянно опустила голову.
— Ничего страшного, — сказал дракон необыкновенно мягко. — Я все равно не дотерпел бы до вечера, так что ты кстати, Виенн. Иди, брат, я догоню.
— Но мы собирались ехать!..
— Я догоню, — бросил дракон и поманил меня за собой, направляясь по коридору.
Я пошла за ним несмело, понимая только, что идет он не к спальным комнатам.
— Хотел показать тебе ночью, но лучше сейчас, — говорил Гидеон на ходу.
— Простите, я не хотела стоять у вас под дверями…
— Но ничего секретного ведь не вызнала? — пошутил он. — Идем-идем!
— Я не успеваю за вами, милорд, — взмолилась я, когда он помчался вверх по лестнице Восточной башни, перескакивая через несколько ступеней. Мне и в самом деле невозможно было его догнать, особенно в новом платье. Пышная юбка и так подметала пол, а взбираться наверх, поддерживая ее, было делом совсем нелегким.
— Слабосильный воробышек! — засмеялся дракон и одним махом поднял меня на руки, отчего мне оставалось только взвизгнуть. — Не бойтесь, преподобная Виенн, — утешал он меня, взбегая по лестнице, — я не собираюсь глодать ваши нежные косточки!
— Хорошо, не буду, сын мой, — ответила я ему в тон, — понадеюсь, что вам хватило нежных перепелок за завтраком.
Мне пришлось обнять его за шею, и я постаралась сделать это как можно деликатнее, чтобы не прикоснуться к коже. Я и так была слишком взволнована, а оказавшись у него на руках еще и ощутить твердость драконьей плоти — было бы слишком сильным потрясением.
— И все равно ты как будто мне боишься, — поддразнил он. — Гладишь пальчиком! Ухватись покрепче, я не обижусь.
Мне не понадобилось отвечать, потому что он уже поднялся до самой верхней площадки. Здесь я нашла глиняную фигурку, и отсюда милорд Гидеон улетал драконом… Зачем же он привел меня сюда?.. А в следующий миг я забыла обо всем, потому что увидела у зубчатой стены предмет, обладать которым мечтала давно и тщетно.
— Это перспициллум![1] — воскликнула я, всплеснув руками точно так же, как Фрида, когда узнала о новом представлении.
Труба с увеличительными стеклами!
Именно в такую смотрели великие астрономы прошлых лет! Выпуклые стеклянные линзы, помещенные внутрь длинной трубы, как говорилось, могли сокращать расстояния, и все далекое виделось близким. Удивительно читать про такое, но я верила, что подобные трубы существуют.
Дракон поставил меня на ноги, и я несмело подошла к перспициллуму, боясь и желая прикоснуться к нему. Он был упакован в бархатный чехол, и красные шнуры, перетягивающие чехол у горловины, скреплял деревянный замок-бочоночек.
— Это твое, — сказал дракон, подходя к краю и опираясь о камни стены плечом. — Надеюсь, угадал с подарком, как с платьем и чулками?
Я невольно покраснела, когда он заговорил о чулках, и спросила кротко, как настоящая монашенка:
— Можно снять чехол?
— Валяй! — разрешил дракон.
Он с улыбкой наблюдал, пока я стаскивала с перспициллума черный бархат, а потом, глубоко вздохнув, приникла к стеклянному «глазку» трубы.
— А! — крикнула я, сразу же направив трубу на дорогу. — Боже! Он и правда приближает! Там идут девушки с корзинками! Кажется, можно дотронуться до них! — и я протянула руку, но, разумеется, никого не смогла коснуться.
— Можно коснуться девушек? Дай посмотреть! — дракон бесцеремонно оттеснил меня плечом, пытаясь посмотреть в перспициллум сам.
— Немедленно отойдите! — возмутилась я, отпихивая его точно так же и поворачивая прибор в другую сторону. — Все бы вам о девушках! Прыгайте со стены, летите к ним и касайтесь, если позволят! О! В лесу можно разглядеть каждое дерево! И даже ягоды на боярышнике! Ах, как я хочу поскорее посмотреть на звезды!
— Ягоды на боярышнике? Ну дай же и мне взглянуть, жадина! — взмолился милорд Гидеон.
— Вы же сказали, это мой подарок! — я никак не могла насытиться чудесным зрелищем и поворачивала трубу то в одну сторону, то в другую. Изображение было нечетким по краям, но середина просматривалась замечательно, и я уже предвкушала, с каким удовольствием буду любоваться ночным небом.
Насмотревшись вдосталь, я уступила место у трубу дракону. Он посетовал, что девицы уже ушли, но тут же обнаружил зрелище поинтереснее:
— Э! Да вон там, под боярышником, парочка в кустах! Готов поклясться, это кое-кто, кого я знаю. Ничего себе! Они целуются, Виенн! Какая безнравственность, не находишь? А теперь они зачем-то ложатся в кусты… Черт, примните немного траву, а то плохо видно, чем вы там занимаетесь! Эй!.. — последний возглас относился уже ко мне, потому что я щелкнула его по макушке, оттолкнула от трубы и набросила на нее чехол.