— Платье, как для принцессы! — восхитилась Фрида, раскладывая наряд на постели. — Вы в нем будете красавицей! Госпожа? — только тут она заметила, что я стою столбом, совершенно не радуясь подарку. — Поторопитесь, госпожа, — она начала расшнуровывать на мне корсаж, помогая снять прежнее платье. — Вы же знаете, что милорд не любит ждать.
Но на меня напало странноге оцепенение, и я двигалась, как мои теневые куклы на палочках — послушно, угловато. Что значит этот подарок? Труба для наблюдения за звездами, платье, достойное королевы… Не получится ли так, что этот вечер принесет боль вместо радости? Какой радости, Виенн? Чему ты хотела радоваться, живя, как пленница?..
Фрида закончила меня наряжать и подвела к зеркалу, шумно восторгаясь. Но я почти с ужасом смотрела на прекрасный наряд, в котором так напоминала прежнюю себя — слишком сильно напоминала. Однажды я тоже была наряжена в платье из серебряной парчи. В тот вечер отец представил меня королю, и я волновалась и радовалась. Только той моей радости не суждено было сбыться…
— Тут еще шарф, — Фрида извлекла из корзины длинную полоску полупрозрачной серебристой ткани, расшитую крохотными восмилучевыми серебряными звездочками. — Его накинуть на плечи? По мне, так грудь слишком открыта.
Платье и в самом деле открывало шею и верхнюю часть груди — еще немного, и можно было бы говорить о нарушении приличий. Но я отвела руку Фриды, когда она попыталась пристроить легкую ткань мне на плечи.
— Завяжите ее поясом, — попросила я, — чтобы один конец чуть-чуть не доставал до пола, а другой был гораздо длиннее.
— Зачем это? — удивилась служанка, но послушно выполнила, о чем я просила.
Сдвинув узел влево и расправив его, я позволила одному концу шарфа упасть впереди, поверх юбки, а другой перебросила наискосок через правое плечо. Теперь ткань струилась позади, как плащ, а грудь была лживо-целомудренно прикрыта. Красиво, соблазнительно, великолепно.
— Вы похожи на фею! — восхитилась Фрида. — Милорд знал, что дарить! Идемте, госпожа!
Я спустилась в зал, где накрывали столы для праздничного ужина, и платье искрилось в свете факелов и нежно шуршало — как будто осенний дождь моросил по крыше. Оно пахло лавандой, и ласкало кожу, как нежные прикосновения. Красивое платье и… пугающее в своей красоте.
В зале уже находились конкубины и брат дракона, и слуги уже расставляли на столе дымящиеся ароматные кушанья. Несколько вассальных лордов беседовали, развалившись в креслах, но все присутствующие замолчали, когда появилась я. Арнегунда вскрикнула от неожиданности. Ее сестра взглянула на меня и резко отвернулась, как будто зрелище было мучением для ее глаз. Дилан смотрел, не отрываясь, так же, как и лорды, которые позабыли о разговоре и медленно поднялись, приветствуя меня поклонами. Я тоже ответила им поклоном — чуть склонив голову, чуть приподняв подол, чуть присев. Когда я прошла к камину, чтобы встать у каминной полки, как всегда делала утром в ожидании завтрака, один из лордов сказал другому:
— Я же говорил, что монахини его не интересуют. Можешь мне поверить, она — настоящая леди. Так кланяются только при дворе.
Предательский румянец вспыхнул на моих щеках, но я постаралась сохранить невозмутимость, занимая привычное место. Взгляд поверх голов и немного в сторону — это покажет, что дама не смущена, но не желает ничьей компании. Ко мне никто не подошел, даже Нантиль. И слуги, пораженные моим преображением, постепенно успокоились и продолжили расставлять блюда с фаршированными курицами, петухами, сваренными в вине, свиные ребрышки, обжаренные на решетке над открытым огнем, и запеченными медовыми яблоками. Можно было не сомневаться, что никто из благородных господ не подозревал, что яблоки были почищены мною лично, как и лук, которым щедро приправляли мясо. Да и свиные ребрышки пришлось тоже мыть мне.
Дракон появился в зале принаряженный — в черном новом камзоле, с широкими рукавами, в прорезях которых виднелась белоснежная рубашка. Камзол был расшит серебром и удивительным образом сочетался с моим платьем — даже рисунок вышивки был одинаковый.
Заметив меня, дракон, не обращая ни на кого внимания, широким шагом пересек зал и встал рядом.
— Чудесно выглядишь, — сказал он тихо, наклоняясь ко мне. — Я не прогадал с платьем.
— Опять затеяли игру? — спросила я устало. — Кого разыгрываете на этот раз? Своих наложниц, этих благородных господ или меня?