— Я уже сто раз вам говорила, — сказала я, подсовывая ему под голову подушку, — что хочу только свободы. Не заставляйте меня повторять это снова и снова.
— Может, я заставлю тебя передумать?
— Интересно — как? — невинно спросила я.
Он попытался поймать меня за руку, но я легко увернулась.
— Проклятое вино, — пробормотал дракон и сказал громче: — Разве мои чувства не заслуживают хотя бы жалости с твоей стороны?
— Ни капли, — заявила я, пододвигая жаровню к постели. — Пока я не видела никаких чувств, только слышала красивые слова. Уверена, вы говорили то же самое всем женщинам до меня, и повторите то же тем женщинам, которые будут после.
— Почему ты не веришь, глупая, — только и протянул он. — Ты не рз… ты не разр… Тьфу! — он пытался что-то сказать, но язык заплетался. — Вот зачем столько пил? Даже говорить не могу… а хотел сказать тебе так много. Дай воды? Вино было такое кислое, что обожгло мне язык.
Противный холодок пробежал по спине. Я медленно подняла голову и спросила:
— Что? Обожгло язык? Как вы себя чувствуете?
— Как чувствую? Пьян настолько, что не могу пошевелиться, — ответил дракон с притворным сожалением. — Иначе ты бы уже точно не была девушкой.
Я схватила светильник и подскочила к кровати:
— Посмотрите на меня! — я повернула его лицо к свету, прижав ладонь к холодной драконьей щеке.
— Ах, Виенн, ну что за нежности так не вовремя? — начал ворчать Гидеон, но я его не слушала.
— Вы очень бледный, и зрачки у вас расширенные, — продолжала я, осматривая его. — Вас не мутить? Тошнота есть?
— Есть немного, — признал он. — Думаешь, вино было тухлым?
— Покажите язык! — велела я, уже на грани паники.
Он послушно открыл рот, и мне понадобился лишь один взгляд, чтобы увериться, что происходит. Я бросилась к двери, и дракон удивленно позвал, не вставая с постели:
— Куда ты, Виенн?
— За лекарем, — торопливо ответила я с порога. — Вы отравлены, милорд!
47. Смерть подкрадывается незаметно (часть третья)
Через четверть часа в спальне дракона стало тесно. Дилан бесновался возле постели брата и орал на лекаря — сухонького старика с кучей помощников, который нащупывал пульс, оттягивал дракону веки и дергал себя за бороду, пытаясь поставить диагноз. Конкубин не пустили, но Ингунда прорвалась в комнату и теперь стояла на коленях у изголовья кровати, прикладывая к макушке дракона серебряный крест и беззвучно шевеля губами — наверное, читала молитву. Сэр Нимберт тоже был приглашен, но не вмешивался в лекарский осмотр, а отошел в угол, словно спрятавшись от света светильников. Меня тоже хотели прогнать, но дракон рявкнул что-то нечеловеческое, и Дилан махнул рукой, разрешая остаться. Я встала рядом с сэром Нимбертом, с ужасом глядя на бледное лицо милорда Гидеона — теперь он был белее подушки и не открывал глаза, а когда пытался говорить — у него не всегда получалось делать это членораздельно.
— Расширенные зрачки, обожженная слизистая рта и его мутит, — сказала я вполголоса, так что услышал только сэр Нимберт.
Он ничего не ответил, только кивнул.
— Вы тоже думаете, что это болиголов? — спросила я.
Он опять кивнул.
Я ждала, что сэр Нимберт хоть что-то скажет, что-то сделает, но бывший рыцарь, а нынче — лекарь из конюшни, смотрел на страдания дракона молча и даже безучастно. Я не смогла это вытерпеть, тем более лекарь как раз решил дать дракону подогретого молока в качестве противоядия.
— Не давайте ему молока! — от моего крика лекарь чуть не уронил кружку, а Дилан разразился руганью.
— Что ты лезешь? — заорал он на меня, а потом на лекаря: — Делай что-нибудь, дед! Если он умрет, я тебя лично утоплю, как собаку!
— Он отравлен болиголовом, — сказала я, не обращая внимания на вопли Дилана. — Молоко не поможет, надо дать ему воды с оливковым маслом и вызвать рвоту.
Лекарь заколебался, и Дилан схватил его за шиворот:
— Ты будешь лечить или слушать бабу?!
— Вы только погубите его, — сказала я с отчаянной смелостью.
— Она права, господин, — сказал вдруг сэр Нимберт, выходя из тени на свет. — Масло притянет яд и выйдет вместе с рвотой, а потом милорда надо напоить отваром из дубовой коры.
— Ты заодно с ней? — Дилан грозно надвинулся на нас, хватаясь за рукоять кинжала.
И тут раздался смех — мы замолчали и уставились на дракона. Он лежал в постели и смеялся.
— Смешно получилось, — выговорил он, еле ворочая языком, — змею отравили! Братец, пусти ко мне этих двоих, — он указал взглядом на меня и сэра Нимберта, — их знаниям я доверяю больше.