Он положил мои записи на стол, и я тут же подобрала их, прижав покрепче. Кажется, он прочитал только про канареек, и на том спасибо.
Когда привели сэра Нимберта, Нантиль, которую все еще поддерживал Офельен, крикнула:
— Отец! Это не я! Не я хотела убить!
Лицо сэра Нимберта, обычно такое замкнутое и невозмутимое, выразило целую гамму чувств — от изумления, до облегчения и радости.
— Не я, папа! Не я!.. — повторяла Нантиль. — Как ты мог подумать?!.
— Выгораживал дочку? — спросил дракон коротко.
— Простите, милорд, — ответил сэр Нимберт.
— Он врет, — сказал Дилан. — Они с девчонкой в сговоре. Ги! Не давай им себя одурачить!
— Вы сейчас можете мне не поверить, — сказал сэр Нимберт, — но на самом деле я не причастен к убийству. Поэтому не признаю обвинений.
— Не признаешь? — Гидеон подался вперед, заглядывая ему в глаза. — Ты думал, что твоя дочь и ее разлюбезный пытаются меня прибить и не собирался им мешать? Так?
— Так, — ответил бывший рыцарь после секундного колебания. — Не собирался, милорд. Это признаю.
— Чудны дела ваши, небеса, — протянул дракон, откидываясь на спинку кресла. — Итак, что мы имеем? Верный слуга желал мне смерти после того, как я щедро отблагодарил его, всячески обласкал и его, и его дочь. Какое замечательное предательство.
— Милорд… — тихонько позвала я, становясь слева от кресла.
— Скажешь, я не прав?
— Вы не правы, — возразила я. — То, что вы считали благодеянием, для сэра Нимберта было хуже смерти. Разве можно быть счастливым и благодарным, когда родной тебе человек несчастен?
— Можно подумать, она была несчастна! — дракон повысил голос, и мы невольно отшатнулись. Он заметил наш страх и выругался. — Она жила у меня, как королева! Я ей слова дурного не сказал!
— Все так, — подтвердила я, — но можно быть несчастной и в королевских покоях.
— Разберемся с этим потом, — отрезал он. — Так кто пытался меня отравить? Слуга или наложницы? Что это грум, я не верю, у него ума на такое не хватит.
— Ставлю на слугу, — кисло произнес Дилан. — Но дело-то непростое, брат.
— Флакон с настойкой украли, — признался сэр Нимберт. — Я хранил его в своем доме, взять мог каждый.
— Но не каждый пошел бы травить меня, — сказал дракон с досадой.
— Вы забыли кое о ком, — подсказала я, и он передернул плечами. — Сэр Нимберт, Нантиль, госпожа Ингунда, госпожа Арнегунда, Офельен — это не весь список ваших ненавистников. Я молчу о вашей супруге, которую вы выпроводили из замка так унизительно — едва ли она смогла подкупить кого-то, чтобы избавиться от вас, но у вашего брата была прекрасная возможность выкрасть яд и подлить его в бокал.
— Что?! — заорал Дилан.
— А почему вы так переполошились? — спросила я. — Вы такой же подозреваемый, как все мы, как и я.
— Дилан? Это невозможно, — сказал дракон. — И тебя я тоже не подозреваю, Виенн.
Дилан смотрел на меня, и я чувствовала, что сейчас он больше всего хотел бы подлить яда мне.
— А почему вы не поинтересуетесь, откуда Ингунда узнала о черной магии? — спросила я, не сводя взгляда с брата дракона. — По-моему, госпожа Ингунда не большая любительница книг.
— Кто дал книги? — дракон спрашивал у Ингунды, но она закусила губу, не желая отвечать.
— Господин Дилан, не так ли? — подсказала я. — Вы ведь с ним давно на дружеской ноге. Когда милорд впервые сказал вам, что я не монахиня, удивилась одна только госпожа Арнегунда. Господин Дилан знал правду обо мне и рассказал вам. И за всю нашу милую беседу вы не сказали ни слова против него, потому что он вам приказал. Я права? Но подумайте сами, как ловко все получается — вы творите колдовство, кричите на башне, предрекая милорду скорую смерть, и вдруг милорд умирает… Проклятие Мелюзины! Почти все верили в это. Верили, что скоро милорд умрет из-за колдовства. И кто оказался бы виновным, выплыви правда о колдовских книгах и ритуалах на крови? Наверное вы, госпожа.
Ингунда бросила быстрый и испуганный взгляд на Дилана, и дракон скрипнул зубами.
Дилан мигом оценил ситуацию и засмеялся сухо и резко, а потом презрительно сказал:
— Я предупреждал тебя, брат, что эта девка появилась неспроста. Она хочет рассорить нас, а потом убить по одиночке. Слишком она пронырлива для девчонки из монастыря, не находишь?
— Возможно, слишком проницательна? — смело спросила я.
— Проницательна? — он смерил меня взглядом с головы до ног. — Пока мы слышали только твои домыслы. Да, кое-что ты угадала, но я и раньше подозревал, что шлюхи и слуги не бывают верны, а ты желаешь обвинить меня в умысле против брата. По-моему, ты совсем зарвалась. И брат никогда тебе не поверит.