— Зачем? — попыталась спросить я, но губы свело, и вместо слов вырвалось что-то невнятное.
Потом я посмотрела на Гидеона. Он тоже смотрел на меня. Черные глаза плескались болью, яростью, но не отчаянием. Что ж, это даже к лучшему…
— Оставь ее, — сказал Гидеон моему брату.
Сказал глухо, и брат тут же отпустил меня. Я тяжело села на пол и уперлась руками. Крови не было, но я знала, что стоит вынуть кинжал — она хлынет, и остановить ее будет невозможно. Жгучая боль почти лишила меня сознания, но я увидела лицо Гидеона, и тьма отступила. Он приподнял меня, бережно поддерживая, и поцеловал в лоб.
— Перенеси меня наверх, — попросила я, цепляясь за его рубашку. — Хочу еще раз увидеть море…
Он покачал головой.
— Последний раз, — выдохнула я, чувствуя на языке солоноватый привкус крови.
— Виенн… — он взял меня за подбородок и поцеловал в губы.
Поцеловал так, как когда-то в замке Гранд-Мелюз, как когда мы купались в море. Это было неуместно, не нужно, но он целовал меня. Я попыталась его оттолкнуть, потому что это было глупо — грешить перед смертью, но тут Гидеон взялся за рукоять кинжала и с силой его дернул.
Боль оказалась чудовищной, и я вскрикнула, но дракон заглушил мой вскрик поцелуем. Коже стало горячо — кровь так и хлынула из раны. Я забилась в руках Гидеона, но он прижимал меня все крепче и крепче, впиваясь в мой рот, как будто все остальное не имело значения. Коже было горячо, но внутри начал разливаться мертвенный холод. Он обжог мне горло, а потом сердце, и медленно, но неотвратимо начал растекался по всему телу. Так вот какая она — смерть…
Наконец, Гидеон отпустил меня и осторожно положил на пол, наклонившись и тревожно вглядываясь в мое лицо.
— Невероятно… — прошептал отец.
— Я же тебе говорил, — услышала я самодовольный голос Веспера. — Женщина любого мужчину сделает мягкотелым слабаком.
Гидеон даже не посмотрел на них. Он погладил меня по щеке пальцем и легко щелкнул по кончику носа.
— Маленькая монашка, — сказал он, — я же сказал, что ты не покинешь меня первой.
Потом он поднялся, расправляя плечи, и сказал весело:
— Так кто тут настоящий червяк?
— Не красуйся, если хочешь жить, — Веспер тоже достал меч и направил его на Гидеона. — Руки за спину, мы тебя свяжем. А то кто знает, какую подлость ты задумаешь.
— Выем тебе печень, — пообещал дракон. — Ты и в самом деле дурак, если считаешь, что я позволю себя связать.
Они совершенно забыли обо мне, и я приподнялась на локте, зажимая рану на груди. Их надо остановить, во что бы то ни стало!
В руке у Гидеона был кинжал, перепачканный моей кровью, и отец, меч которого был в полтора раза длиннее, боялся подойти.
— Ну так что, человечек? Боишься? — оскалил зубы дракон и сделал ложный выпад.
Веспер тоже выхватил меч и попытался парировать удар, но дракон пнул его в живот, отбросив к стене, а потом, сбив с ног отца, выскочил на палубу.
— Сбежит! — заорал отец, пытаясь подняться — он запутался в плаще и стоял на четвереньках.
Брат не сразу смог говорить, прижимая руку к животу, а потом сказал, как выплюнул:
— Никуда он от нас не денется. Он уже не дракон. Жалостливый дурак, вот он кто.
Они вышли на палубу вслед за Гидеоном, даже не посмотрев на меня.
Собрав все силы, я попыталась встать на ноги, и к моему удивлению, мне это удалось. Зажимая рану и пошатываясь, я преодолела ступеньки и толкнула двери. В лицо мне ударил соленый ветер — упругий, крепкий, предвещающий бурю. Небо наполовину заволокли дождевые тучи, и вдали раскатился первый удар грома.
Гидеон стоял у борта корабля, направив кинжал на наступавших на него брата и отца. За ними шли еще четыре человека — все с мечами наголо.
— Кто хочет сегодня умереть? — издевался Гидеон. — Отличная погодка для смерти, не правда ли? Демоны сразу явятся за вами — они любят трусов!
— Не нападайте без толку, — предостерег брат. — Принесите алебарды, посмотрим, как он пощелкает зубами против них.
Один из его людей тут же умчался, а я побежала к мужчинам, чтобы остановить безумство. Впрочем, побежала — это было слишком сильно сказано. Меня шатало из стороны в сторону, да еще и волны усилились, и корабль метало, как щепку.
— Стойте! Стойте! — крикнула я, и мой голос звучал почти твердо, — страх за жизнь других придавал сил. — Не совершайте греха!
— Убирайся, Виенн! — велел брат, не оглядываясь.
Отец недовольно посмотрел на меня через плечо.
— Я умираю, а вы затеяли еще одно убийство?! Одумайтесь! — я сделала еще два шага и вдруг поняла, что колени больше не дрожат, и что кровь не сочится между пальцев, хотя должна была хлестать струей.