— Это… возмутительно, — произнесла мать господина Фортюне, а сам истец побледнел, а потом покраснел.
— Я буду жаловаться королю, — сказал он тихо, но с угрозой.
Дракон встал, потягиваясь, и подошел к нему намеренно-расхлябанной походкой, вразвалочку. Господин Фортюне попятился, но за ним стояли мать и сестра, и волей-неволей пришлось встретить дракона грудью, которая уже не выпячивалась так гордо.
— Осмелишься пожаловаться? — спросил маркграф, наклоняясь к господину Фортюне, который был на полголовы ниже. — А может, хочешь вызвать меня на поединок, человек? Закон это разрешает.
Оставалось было только гадать — не хватит ли господина Фортюне удар. Я видела, как ярость в его глазах поугасла, на смену ей пришла злоба, а ее сменил страх. Он вывернул поясной кошель и бросил на землю несколько золотых монет.
— Здесь двенадцать солидов, — сказал он, — остальные пришлю вам позже, милорд.
Подхватив под руки онемевших от изумления мать и сестру, он потащил их к выходу. За ними поспешили их свидетели, трусливо оглядываясь на дракона.
Он же смотрел им вслед, скрестив на груди руки.
Стражники развязали виллана, и тот принялся растирать затекшие руки.
— Забери деньги, — велел ему дракон, возвращаясь к креслу.
Виллан не двинулся с места, но его жена бросилась подбирать монеты, которые весело блестели на солнце. Виллан резко посмотрел на нее, и она нехотя положила монеты, которые успела подхватить, обратно на брусчатку.
— Забирай деньги, не бойся, — повторил дракон, оборачиваясь к ним, и женщина несмело потянула руку к богатству. — А ты, — теперь дракон смотрел на виллана, — должен знать, что убийство — не выход. И если подобное повторится, я самолично тебя повешу. Используй золото, чтобы найти своей сестре хорошего мужа. И позаботься, чтобы твои дочери не повторили ее судьбу. Если с ними случится что-то подобное — накажу тебя за ненадлежащее воспитание.
— Благодарим, ваша милость, от всего сердца благодарим, — жена виллана ползала, подбирая монеты, одновременно кланяясь, едва не утыкаясь лбом в камни.
Когда они ушли, дракон отпустил стражников, и только тогда Дилан заговорил:
— Что это мы наблюдали сейчас?
— А что тебя так взволновало? — ответил дракон с усмешкой, скользнув по мне взглядом, но сразу отворачиваясь.
— Истец пришел требовать виру за убитого брата, а ушел должником? — Дилан развел руки, изображая крайнее изумление.
— Я должен был повесить того остолопа? — ответил дракон вопросом на вопрос.
— Хотя бы наказать штрафом!
— Так я и наказал.
— Наказал?! — Дилан делано расхохотался. — Это называется — наказал?! Да он сейчас настоящий богач! Что ты творишь, брат? Теперь вилланы почувствуют свою безнаказанность!
— Почувствуют — значит, накажем и их, — дракон похлопал брата по плечу и сказал добродушно, — считай, что мне просто не понравился дурак-истец. Он же сам дал оружие против самого себя. Вел бы себя уважительнее — не влетел бы на штрафы. Да и братец его мне уже давно поднадоел со своими бабами… Я ведь его еще в прошлый раз предупреждал, что однажды оттяпают ему башку, если не научится штаны на ремне держать.
— И это — причина?!
— Хватит орать, — дракон поглядывал то на Южную башню, то на ворота — куда угодно, только не на меня. Он подтолкнул брата, указывая ему направление: — Окажи услугу, проверь, как Нантиль понравилась ее новая лошадь. Потом расскажешь.
— Лошадь? — Дилан выглядел точно так же, как господин Фортюне, когда узнал, что платить по иску придется ему.
— Иди, иди, — дракон подталкивал его в спину. — Или хочешь, чтобы я тебя пнул для ускорения?
Дилан ушел, мотая головой, а дракон зашагал к замку. Я пошла следом, потому что другого указания не было. Когда мы очутились под сводами Гранд-Мелюз, на лестнице, в полутьме, дракон остановился, и я остановилась тоже.
— Ты больше не будешь присутствовать на судах, — сказал маркграф, все так же не глядя на меня.
— Почему?
— Не желаю, чтобы ты еще раз услышала такое, — он поднялся на несколько ступенек и снова остановился. — Займешься моей библиотекой, я давно хотел привести ее в порядок, но нужный человек не попадался. Перепишешь книги, посмотришь, какие надо поновить…
— Милорд! — перебила я его.
— Возражений не потерплю, — сразу же сказал он. — Проверишь, в каком состоянии полки, если что-то сгнило — отправлю плотников.
— Может, сначала посмотрите на меня?
Он медленно повернулся и посмотрел мне в глаза.
— Вам надо было думать раньше, если озаботились моей репутацией, — я смотрела на него снизу вверх, и сейчас он казался особенно огромным и грозным, но я совсем не боялась, — а теперь, как бы вы меня ни прятали, правду не скроешь. Вашу совесть я оставляю на ваше усмотрение, она меня не касается. Что до меня самой, то я была готова выслушивать подобное, поэтому не слишком удивилась и совсем не обиделась. Пусть болтают, что хотят, но ответ за свое целомудрие я буду держать только перед небесами, а не перед господином Фортюне и ему подобными, и даже не перед королем.