— Не затруднило бы вас показать мне эту книгу, господин? — спросила я как можно вежливее, чтобы ненароком не разозлить Дилана. — Было бы очень интересно прочитать об этом.
Он снова фыркнул:
— Понятия не имею, где она. Зачем мне это знать? Я — рыцарь, а не писарь. И зашел-то сюда только чтобы проследить за тобой. Вдруг что-нибудь украдешь.
Пришлось стиснуть зубы и снести и это оскорбление. Я улыбнулась, словно услышала замечательную шутку, и сказала:
— Украсть здесь возможно только книгу. Но ее вряд ли удастся спрятать под подушкой. Посмотрите, самая маленькая размером с мой локоть.
Он усмехнулся, и я неожиданно для себя самой спросила:
— Каким был воскресный пирог вашей бабушки? Говорят, он был вкуснее новогоднего пудинга?
— Воскресный пирог? — Дилан удивился — брови его взлетели, и он даже сделал шаг по направлению ко мне, как будто не расслышал.
— Да, воскресный пирог, который миледи Эуралия готовила для вашего брата, — повторила я.
— Ничего особенного, — сказал он медленно. — Сладкий и пустой, никакой сытости.
— Но вам он очень нравился, как мне рассказали.
— Второй раз слышу от тебя несусветную чушь, — бросил он презрительно. — Я его терпеть не мог и никогда не ел. А брат не мог отказать любимой бабушке, — он как-то особенно выделил голосом последние слова. — Не мог отказать и всегда съедал. Что до меня, то я с детства предпочитал мясо. Сладости — не еда для истинного рыцаря.
Наверное, Фрида что-то перепутала. Или Дилан не хотел признаваться, что его выпороли из-за кражи куска пирога. Я благоразумно не стала продолжать эту тему, да и Дилану, кажется, наскучил разговор со мной. Он вышел, ничего не говоря, а я вернулась к своему списку.
Работа продвигалась не особенно быстро, но все больше меня занимала книга, о которой упоминал Дилан. История драконьего рода. Наверняка, там написано много увлекательного. На второй день я обнаружила фолиант размером полтора локтя на локоть, и едва смогла стащить его с полки — такой он был тяжелый. На нем серебряным тиснением было нанесено изображение Мелюзины — полуженщины-полузмеи, и я немедленно поняла — это та самая книга! Рисунок был порядком поистерт, а страницы местами покрывала плесень, но чернила использовались хорошие, и текст читался отлично.
Я читала ее, позабыв обо всем и улетев в события давних лет. Но к моему разочарованию, на ее страницах были записаны истории жизней обитателей Гранд-Мелюз уже после постройки замка. Я не нашла ни одного упоминания о крике Мелюзины, и записи обрывались на рождении наследника у милорда Гвидо, которого я определила, как деда нынешнего милорда, судя по датам.
О самой прародительнице написали крайне мало. Я нашла всего пару абзацев. Один — краткое упоминание трагичной семейной жизни дамы Мелюзины и милорда Раймонда, а второй — о родителях Мелюзины. Этот кусочек я перечитала несколько раз:
«Мать Мелюзины звалась Прессиной, она вышла замуж за Элинаса, короля Альбы. Она родила ему трех дочерей, но однажды он увидел, как она купает их, и прогнал детей вместе с матерью, и не пожелал больше знать».
Я долго сидела неподвижно, обдумывая прочитанное. Прогнал из-за купания? Разве такое возможно?
Ах, я бы дорого дала, чтобы проникнуть в тайный смысл этого текста. Только есть ли здесь тайный смысл? Я подосадовала на хрониста точно так же, как и Фрида — почему же они не пишут то, что больше всего интересует?
Но факт оставался фактом — в семейной хронике драконов не было ничего о пророческом крике Мелюзины. Или же это оказалась не та книга. Возможно, существовало еще одно описание родословной?
В тот же вечер я спросила у Фриды, которая принесла мне ужин в комнату, кто в замке служил семейству маркграфа дольше всех.
— Дольше меня, пожалуй, только сэр Нимберт, — принялась вспоминать она, — когда меня приняли, уже был оруженосцем у покойного маркграфа. Еще тетушка Сабель, она была камеристкой у миледи Эуралии, но потом ее сослали к вышивальщицам, а теперь она помогает прачкам — почти ничего не видит, бедная… А! И старый Юге, он служил у милорда Гвидо, прадеда нашего милорда. Но Юге уже из ума выжил, его оставили в замке из милости — якобы, он помогает на конюшнях. Но он даже собственного имени не помнит, а у лошади перепутает перед с задом, — она хихикнула и спохватилась: — А почему вы интересуетесь, госпожа?
— Нашла книгу о предках милорда, — спокойно объяснила я, — но многие страницы пусты. Хорошо было бы расспросить кого-то из тех, кто помнит прошлые времена, и записать их рассказы.