Он пожал плечами, и я приняла это, как разрешение.
Выйдя из конюшни, я устроилась у замковой стены на перевернутом ивовом коробе. Отсюда был видел только хвост Звездного Дракона, а сам Дракон скрывался за Восточной башней. Я слушала, как Гидеон ласково разговаривает с лошадьми, а мыслями унеслась в далекое прошлое, представляя Мелюзину, кружащую вокруг башни с отчаянными криками. Что же за снадобье стряпала миледи Эуралия? Что-то вроде золотых яблок из легенды?.. Ведь согласно преданиям, золотые яблоки дарили вечную молодость.
Я вздохнула и подперла голову кулаком. После безумства последних дней сейчас я ощущала только спокойствие. Неужели я настолько глупа, что буду чувствовать себя в безопасности лишь среди врагов? И только потому, что господин дракон не выпорол меня и соизволил только повалять по кровати? Фу! Я стала сама себе противна. Но как ни пыталась растравить обиды на Гидеона, ничего не получалось. Возможно, завтра он совершит нечто такое, что заставит меня снова бежать, но сегодня… Я усмехнулась. Он готов был даже устроить мне встречу с родными. Наверное, решил, что я спрячусь у них и предусмотрительно отсек эту причину для очередного побега.
Колыхающие отблески огня в светильнике и двигающаяся тень показали, что дракон закончил с лошадьми и идет во двор. Я ждала, пока он появится, хотя могла бы убежать в свою комнату раньше и запереться. Но… ждала. И совершенно не желала убегать. А может, я слишком устала бояться? И поэтому мне уже было все равно, что произойдет?
Он появился в дверном проеме и поднял светильник повыше, чтобы осмотреть двор. Я встала, отряхивая платье, но не успела ничего сказать.
Откуда-то из темноты по направлению к дракону метнулась темная тень. Я успела заметить блеск кинжала, слаженный поворот двух тел, а потом светильник упал и потух. Звезды совершенно не давали света, и я только видела, как мечутся тени, и слышала глухие удары и тяжелое мужское дыханье. Потом раздался стон сквозь зубы, и стало тихо.
Боясь пошевелиться, я ждала. Ждала хоть чего-нибудь, а сердце почему-то испуганно сжалось. За кого ты испугалось, сердце?! За меня, потому что нежеланные свидетели долго не живут, или… за дракона?..
— Ну и за что ты меня так? — спокойно спросил Гидеон из темноты.
Ответом ему были стоны и сдавленные проклятья.
— И сказать нечего? — опять спросил дракон.
— Ты забрал ее! — простонал кто-то, и я узнала грума Офельена.
Офельен! Туповатый, с мрачным лицом, доверенное лицо маркграфа и его брата… Он сопровождал нас с Нантиль до церкви, и его я считала совершенно неопасным…
«Ты забрал ее».
Что забрал? Кого?..
И хотя любопытство так и прижигало меня, я продолжала стоять у стены, боясь пошевелиться. Все началось без меня и должно закончиться без моего вмешательства.
Дракон молчал что-то очень долго, и я нетерпеливо переступила с ноги на ногу.
— Убирайся, — велел вдруг он.
Шорох, торопливые шаги, и кто-то перебежал двор, скрывшись в постройках, где были комнаты слуг.
— Виенн, — позвал Гидеон. — Иди сюда. Не бойся.
Я подошла, и он взял меня за руку и повел к замку. Я спотыкалась о камни, которыми был вымощен двор, а дракон шел уверенно, будто видел в темноте. А может, и правда, видел. Когда мы уже поднимались на второй этаж, я спросила:
— Что все это значит? Почему грум напал на вас?
— Это не имеет значения, — ответил дракон.
— Но он хотел вас убить.
— Да, — признал он. — Но ведь не смог, верно?
— И вы отпустили его?
— Отпустил.
— Но почему?! По Правде короля Рихтера покушение на благородного — страшное преступление!
Мы уже поднялись к спальням, и дракон остановился. Рука его все еще сжимала мою ладонь, мы стояли, почти соприкасаясь плечами, и хотя я не видела его лица, но чувствовала, что он задумался.
— В чем-то этот дурак прав, — сказал Гидеон медленно, словно неохотно. — Я не про Рихтера, про грума. Убивать за то, что дурак, вроде, прав — разве Правда это допускает?
— Опять шутите, — сказала я почти обвиняющее.
— Ты предлагаешь что-то другое? — он развернул меня за плечо и притиснул к стене, так что я пересчитала все каменные неровности позвонками. — В Писании на этот счет что-то есть? — голос дракона звучал приглушенно и совсем близко.
Наверное, если бы я подалась на полфута вперед, то прижалась бы грудью к его груди, но я не двинулась с места и произнесла:
— Однажды мой брат взял наложницей дочку пасечника. Ее отец напал на моего брата и оцарапал ему плечо кинжалом. Мой отец приказал повесить пасечника.