Я не видела, как происходило обратное превращение, но слышала, как Гидеон ругался сквозь зубы, сдерживая стоны, и молилась, переживая каждый его болезненный вскрик, как свою боль. Пусть он и враг, но даже мучения врага терзают сердце. Церковный колокол пробил двенадцать раз, объявляя, что наступил полдень, и в смежной комнате стало тихо. Досчитав до десяти, я несмело приподняла занавес и заглянула. Дракон был уже в человечьем облике — я увидела ногу, торчащую из воды. Он положил пятку на край ванны и тяжело дышал. Одна рука бессильно повисла, по лицу струился пот.
— Все закончилось? — спросила я тихонько.
— Д-да, — процедил он сквозь зубы, — подай простыню, мечтаю выбраться отсюда поскорее.
Я подала ему простынь, но он был так слаб, что едва поднялся, как сразу же уронил ее в воду. Хоть и с опозданием, я отвернулась и уставилась в стену, пытаясь думать о чем-нибудь совершенно невинном — об одуванчиках весной, например. Но думать об одуванчиках, когда рядом с тобой обнаженный мужчина, оказалось совсем не просто.
Дракона шатало, как пьяного, и я подставила ему плечо:
— Обопритесь на меня, милорд. Не бойтесь, я вовсе не слабенькая.
— Виенн, провались, — попросил он, выбираясь из ванны, как столетний старик, натягивая на себя простынь и даже не замечая, что прикрыл не все, что следовало прикрыть.
Старательно отводя глаза, я попыталась поддержать его, но он только отмахнулся, доплелся до постели сам, и здесь силы совсем его покинули. Я вытерла дракона, и отбросила влажную простынь, а он даже не сопротивлялся — лежал на животе, зарывшись в подушку и не шевелил ни рукой, ни ногой. Укрыв его одеялом (потому что он был холодный, как мертвец), я перетащила жаровни в спальню и подбросила щепок на уголья. Очень хотелось спать, и я зевала в кулак, мечтая о подушке и перине.
Около пяти часов пополудни дракон зашевелился и повернулся на бок.
— Вам лучше? — живо спросила я. — Не возражаете, если я оставлю вас на час? Приготовлю вам поесть.
— Не надо, — ответил он, — ничего не хочу.
— И все же, вам надо поесть, — сказала я мягко, стараясь не слишком походить на заботливую бабушку. — Я уйду ненадолго, на час, не больше. Это ничего?
— Да что со мной случится? — фыркнул он, не открывая глаз, и тут же уснул.
Я передвинула жаровню подальше от постели, тихо вышла из спальни, бесшумно закрыв дверь, и направилась в кухню.
— Будете готовить? — спросил главный повар, поглядывая на меня недоверчиво.
— Вы достали все, что я просила? — я подвязала фартук, который протянула мне Фрида, и ополоснула руки.
— Яйца, мед, окорок, душистое вино, корица и лимон, — перечислил повар по списку.
— Чудесно, — одобрила я, осмотрев окорок. — То, что нужно. Еще мне понадобятся большая кастрюля и кастрюля поменьше, чтобы поместилась в первую, но не проваливалась до дна.
— Это какое-то монастырское снадобье? — так и загорелась Фрида.
Я не стала ее разочаровывать:
— Да, это очень древний и секретный рецепт. Думаю, милорду понравится.
— Но это — всё?! — Фрида осмотрела продукты, из которых я собралась готовить, и лицо ее вытянулось. — Так мало? А где же тайные травы? Говорят, в монастыре знают тысячу тайных трав!
— Не в травах дело, — сказала я, выбирая миску побольше и разбивая туда яйца — одно за другим, осторожно, чтобы не повредить желтки. — Состав блюда прост, но дело не в сложности рецепта, а в руках и в сердце того, кто готовит.
— А-а, — протянула Фрида, но было ясно, что ей ничего не ясно.
Отделив желтки от белков, я поставила на огонь маленькую кастрюлю, налив туда воды, добавив мед, срезанную кожуру лимона и корицу. Пока вода закипала, я вооружилась самым острым ножом и тонкой соломкой нарезала свиной жир с окорока, позаботившись, чтобы сало было с прослойками мяса, и бросила все в кастрюлю с медовой водой.
Фрида и главный повар вскрикнули одновременно.
— Но что вы делаете, госпожа?! — испугался мастер Стрюм. — Вы бросили жир в мед…
— Так надо, — ответила я коротко, и как только сало растворилось, сняла кастрюлю с огня. Процедить, немного остудить, влить взбитые до пены желтки, а потом — сладкое вино. И снова все взбить, чтобы яичное тесто получилось воздушным, как пена. К этому времени закипела вода в большой кастрюле. Я сдвинула ее, чтобы кипение было едва заметным, и поставила в большую кастрюлю маленькую. — Пудинг Аббата надо варить только на воде, — объяснила я мастеру Стрюму, который наблюдал за мной, как за умалишенной. — Если поставить его на открытый огонь — все сгорит. Готовится он около часа, а вы пока сделайте карамель — польем пудинг сверху.