Я смотрела на него пристально — наверняка, врет. Если бы знал о моем побеге, говорил бы не так. И если бы дракон распорядился не выпускать — стражник возле ворот меня бы не пропустил.
— Запретил? — переспросила я удивленно, чтобы проверить свою догадку. — Как странно, почему же он ничего не сказал мне, когда я сообщила ему, что пойду собирать травы с сэром Нимбертом?
Дилан бросил на меня злобный взгляд и прошел мимо, не преминув толкнуть плечом, чтобы убралась с его дороги.
— Вот кому нужен настой болиголова, чтобы уменьшить горячность, — сказала я, когда брат дракона исчез за поворотом.
Сэр Нимберт ничего не ответил, и мы отправились дальше. За болиголовом пришлось пробираться в чащу, и мы свернули с дороги. Я надела перчатки, вооружилась перочинным ножом, который всегда лежал в поясном кармашке, и принялась срезать сочные стебли, которые все еще были зелеными, а некоторые даже цвели белыми ароматными цветами. «Как странно, — думала я, — вот эти цветы — такие душистые, такие красивые, но в них ядовито все от лепестков до корней. Почему небеса создали болиголов именно таким? Красивым и ядовитым? Разве не справедливее было сделать все ядовитое уродливым, чтобы не вводить никого в заблуждение?».
Солнце грело ласково, и гнуса — бича жаркого лета — уже не было. Корзина быстро наполнялась, и мне было хорошо и приятно от неожиданной прогулки. В очередной раз срезая стебель, я споткнулась обо что-то мягкое, запутавшееся в траве. Пошевелив находку ногой, я подняла с земли шапку. Мужскую шапку из войлока, с петушиным красным пером. Она была грязной и мокрой, и только перо не утратило цвета и по-прежнему бодро топорщилось, заткнутое за отворот. Шапка была мне знакома, и я вспомнила, на ком видела ее.
В этой шапке дракон уехал на кабанью охоту, после первого крика Мелюзины, а вернулся с непокрытой головой… Я вертела шапку в руках, и палец мой вдруг вылез через дыру в войлоке. Очень ровная, аккуратная дыра. И с другого края — точно такая же.
— Сэр Нимберт, — окликнула я, и он тут же вышел из-за рябиновой поросли. — Посмотрите-ка, что скажете об этом?
Я протянула ему шапку, указав на отверстия.
— Вам не кажется, что это дыры от арбалетного болта?
Сэр Нимберт точно так же, как и я, покрутил шапку в руках, касаясь отверстий, а потом произнес:
— Наверное, нечаянно попали. Такое часто бывает на охоте. Нантиль однажды поймала болт плечом — кто-то из пажей поторопился выстрелить, а ее лошадь мчалась впереди. Милорду здорово повезло. Чуть ниже и…
— И попало бы в голову, — закончила я, забирая шапку. — Невероятное везение. Драконье, не иначе. И когда конь понес, милорду тоже повезло.
Сэр Нимберт что-то пробормотал и вернулся к сбору болиголова. Но меня травы уже не интересовали.
— Милорд рассказывал, что вы спасли ему жизнь, — сказала я, пытаясь заглянуть сэру Нимберту в лицо. — Он доверяет вам, говорит, что вы могли бы убить его — тогда он был совершенно беззащитен.
Я ждала, что он посмотрит на меня, но сэр Нимберт только опустил нож и сказал:
— Каждый лекарь обязан лечить, а не убивать. Убивают рыцари. А я уже давно не рыцарь, а всего лишь лекарь при конюшне.
Он пристыдил меня, словно я обвинила его в чем-то плохом. В убийстве? Возвращаясь в замок, я только и думала, что о той кабаньей охоте и о коне, который вдруг испугался чего-то и понес.
В тот же вечер я подкараулила, когда дракон вернулся в спальню, и едва заслышав его шаги выскочила из своей комнаты.
«Милорд, вас хотят убить!» — так я думала начать свою речь, но не успела произнести ни слова, потому что сразу же ощутила железные пальцы на своем горле. Дыхание перехватило, и я вцепилась в мужскую руку, державшую меня.
— Виенн! — дракон сразу же разжал пальцы, и я закашлялась, пытаясь вздохнуть. — Ты спятила? Вот так бросаться в темноте? Заходи, — он взял меня за локоть и мигом отправил в свою спальню.
Я не могла видеть Гидеона, но услышала приглушенные шаги по ковру, а потом чирканье кремня и кресала. Затеплился огонек, и дракон зажег свечи. Оранжевые язычки пламени создали причудливую игру на его лице, и я не могла понять — смеется он или сердится.
Потирая шею, я уже смогла дышать, но вместо слов из горла вырвалось только хрипение.
— Безрассудная монашенка, — проворчал Гидеон, наливая воды в бокал и подавая мне. — Ты так соскучилась, что готова была рискнуть жизнью? Могла бы просто позвать шепотом от порога: милорд, идите ко мне! — и я бы прилетел на крыльях любви.