Но спустя несколько мучительных минут, Даша, набравшись смелости, засунула ключи в замок и повернула. Дверь с тихим щелчком открылась, и она шагнула внутрь, оказавшись в ухоженной, светлой квартире. Здесь не было ни пылинки, ни намёка на затхлый запах, как в старых заброшенных домах. На стенах висели различные картины, которые, казалось, были подобраны со вкусом, а мебель выглядела так, будто её только вчера привезли из магазина. В квартире было три комнаты, и Даша, словно очарованная, начала медленно осматриваться, не веря своим глазам.
Её взгляд упал на стол, где лежала аккуратная записка и ещё один конверт. “Если ты это читаешь, значит ты всё-таки решилась,” - гласила записка, написанная знакомым, но всё ещё чужим почерком. – “Эта квартира – мои для тебя извинения за то, что я сделала с тобой. В конверте деньги на первое время, тебе хватит. Будь сама собой, я люблю тебя.”
Так как у Даши не было никаких вещей, кроме монашеской одежды, она с некоторой неуверенностью взяла деньги из конверта и отправилась в магазин. Хоть она и ни разу не носила “крутых” вещей, её природный вкус подсказал ей правильный выбор. Она подобрала себе прекрасные наряды, нежные и изящные, и даже не смогла удержаться от обтягивающих платьев и топов, представляя, как они подойдут для долгожданной встречи с Кириллом. Наконец-то пропасть между ними, казалось, может закончиться. Даша провела целый день за покупками новых вещей, наслаждаясь каждым моментом. К вечеру она вернулась домой уставшая, но в то же время наполненная радостью и предвкушением. Она обессиленно упала на кровать и быстро заснула. В ней была такая легкость, словно с плеч свалилась гора, больше не было навязчивых мыслей, не было гнетущей тревоги. Она сделала то, чего так давно хотела, и сбросила с себя тяжелую ношу, выплеснув ее через утренний, долгожданный оргазм.
К утру Даша, полная надежды и предвкушения, отправилась к церкви в надежде встретить Кирилла. Но вместо него её встретил отец Мартин, который, вопреки всем канонам своей веры, с презрением плюнул ей под ноги, вновь опустив её до роли “подстилки”. Однако Дашу это уже не задело, не укололо, как раньше. Она была сама собой, человеком, которым она всегда чувствовала себя внутри. Она больше не боялась осуждения, она приняла себя такой, какая есть. До самого вечера она так и не увидела Кирилла, и, немного расстроенная, но не сломленная, отправилась домой. И вот, когда она уже подходила к своему подъезду, Даша увидела Кирилла. Их взгляды на мгновение пересеклись, заставляя обоих замереть, словно их сковало невидимыми цепями. Время вокруг них остановилось, и они, позабыв обо всем на свете, молча смотрели друг на друга, утопая в омуте внезапно нахлынувших чувств.
“Почему ты больше не приходил?” – прошептала Даша, не в силах сдержать нахлынувшие чувства. Кирилл, опустив взгляд, с неуверенностью ответил: “Я… я не мог. Я не хотел забирать твою веру.” Даша покачала головой, и в её голосе звучала уверенность и свобода: “Я ушла из церкви, Кирилл. Я больше не могу жить в этих рамках.”
Кирилл молча смотрел на Дашу, и в его глазах читалось облегчение и что-то еще, неуловимое, но важное. Он крепко обнял её, словно боялся, что она исчезнет, а потом, отстранившись, посмотрел ей прямо в глаза. “Может, зайдешь в гости?” – пробормотала Даша с лёгкой неуверенностью, но с надеждой в голосе. “С радостью,” - ответил Кирилл, и они вместе поднялись на этаж Даши.
В квартире они сели на диван, и, словно прорвало плотину, они начали говорить обо всем, что так долго держали в себе. Даша, не скрывая ни единой детали, рассказала Кириллу о своих снах, в которых он был главным героем, о том, как они ей снились, о вчерашнем утреннем пробуждении и о том, как она выплеснула нахлынувшие на нее чувства. Кирилл слушал ее, пораженный ее откровенностью и нестеснительностью, и в глубине души он понял, что хочет, чтобы этот сон воплотился в реальность. Он не мог отрицать, что его собственные чувства к Даше выходили далеко за рамки товарищеских.
Он прижал Дашу к стене и начал целовать её, их губы сомкнулись в страстном поцелуе, и Даша почувствовала, что её мечта сбывается наяву. Она так долго ждала этого момента, и вот он настал. Кирилл игриво прикусывал её шею, вызывая трепет в каждом нерве, одной рукой обхватывая её бедра, а другой проникая под обтягивающие велосипедки, которые словно вторая кожа облегали не только её бедра, но и самую сокровенную часть её тела. Даша сильно застонала, даже когда всё только начиналось, эти чувства были намного сильнее, чем в её снах. Она чувствовала, как с каждой минутой нарастает её возбуждение, её тело наливалось жаром и мокрело. Казалось, еще чуть-чуть, и она сойдёт с ума от одних только прикосновений Кирилла. Он пробрался под её трусы, коснулся её горячей киски и тихо прошептал: “Какая ты мокрая…” Даша откинула голову назад от удовольствия, и ее дыхание стало таким частым, что казалось, будто сердце сейчас выпрыгнет из груди. Кирилл не торопился, продолжая прелюдию, и вот, когда ее ноги уже начали дрожать, он вошёл в неё. И вместо ожидаемой боли от первого раза, она ощутила разряд, пронзивший всё её тело, её киска намокла ещё больше, от чего каждый толчок Кирилла делал его член ещё более скользким. Она громко стонала, не сдерживая себя, выкрикивала его имя и просила его ускориться. Кирилл с безумной страстью начал двигаться, и Дашу захлестнула волна наслаждения, её трясло, она громко стонала, лаская себя за соски. Казалось, весь мир сейчас слышал, что происходит между ними. И вот, когда оба достигли своего пика, это произошло одновременно, словно они были одним целым. Из Даши вновь вырвалась струя эмоций, накопившихся за всё это время, она кончила, но на этот раз не от собственных рук, а от любимого человека. Её трясло так же сильно, как и в первый раз, ноги и руки дрожали, киска пульсировала, словно готовая к следующей волне удовольствия. Она стонала ещё несколько минут после окончания, а затем прошептала, заглядывая Кириллу в глаза: “Теперь у нас всё будет хорошо”. “Это точно”, - ответил Кирилл, крепко обнимая Дашу, и она, прижавшись к нему, почувствовала себя наконец-то дома.