Даша, с еще большей болью и отчаянием в сердце, не в силах больше выносить этого разговора, разрыдалась и, не сказав ни слова, поспешно выбежала из комнаты отца Мартина, направляясь в свою келью. Она понимала, что поступила неправильно, что прервать диалог с духовным наставником, особенно в таком эмоциональном состоянии, было категорически нельзя. Она знала, что за это её ждет суровое наказание, но сейчас ей было все равно. Душевная боль и тоска поглотили ее целиком.
Так, в слезах и терзаниях, Даша провела весь день в одиночестве, не выходя из своей кельи. Она чувствовала себя опустошенной и потерянной. К вечеру, когда монастырская тишина сгустилась, дверь ее комнаты распахнулась, и на пороге появился разгневанный отец Мартин.
Как ты посмела уйти, не закончив диалог со мной?! – голос отца Мартина, сотрясая тишину, наполнил комнату Даши яростью. – Ты, нечестивая, ты подстилка дьявола, неумеющая контролировать своё тело и свои грязные помыслы! Тебе не место в стенах святого монастыря! Твоя душа осквернена, и ты недостойна нашего общества!” С этими словами, полными гнева и презрения, отец Мартин развернулся и, захлопнув дверь, покинул комнату Даши.
Дашу пронзила острая, невыносимая боль. Она, столько лет отдавшая служению церкви, отказывающая себе во всем, борясь с каждым своим желанием, не смеющая даже прикоснуться к себе, теперь слышала, что её называют “подстилкой дьявола”. И это за то, что она всего лишь осмелилась признаться в своих терзаниях, за то, что ее организм, как и любой молодой организм, откликается на естественные импульсы. Она не понимала, в чём её вина, что её тело молодо, что гормоны играют в ней свою роль, пробуждая сексуальные желания. Почему за это её презирают и отвергают?
В ту ночь, после оскорблений и боли, Даша с трудом провалилась в беспокойный сон. И в этом сне, словно насмехаясь над ее терзаниями, снова появился он – тот самый голубоглазый юноша. Его руки крепко обнимали её, нежно прижимая к себе, и его шепот ласкал её слух словами о ее неземной красоте. Его губы коснулись её шеи, оставляя горячие поцелуи, и медленно, с неумолимой нежностью, спускались все ниже, распаляя ее тело. Даша, ни разу не испытавшая подобного, тонула в этом небывалом наслаждении, ее разум отступал перед нахлынувшими чувствами. Это был сон, настолько реальный, что она ощущала все прикосновения, каждый поцелуй, как наяву. Её тело горело от желания. В тот момент, когда его рука, обжигая своей теплотой, едва коснулась ее вагины, Даша издала протяжный стон, полный мучительного удовольствия. В тот же миг она проснулась. Ее дыхание было частым и прерывистым, сердце бешено колотилось в груди, а между ног она чувствовала влагу, свидетельство ее возбуждения. Внизу живота пульсировали импульсы, требуя продолжения, требуя утоления этого невероятного желания. Рука Даши, словно ведомая неведомой силой, медленно скользнула под нижнее белье. Пальцы робко коснулись ее до ужаса влажной киски, и, не в силах сдержаться, она медленно провела рукой по ее бугорку, нежно лаская его. Она закрыла глаза, и из ее горла вырвался тихий, дрожащий стон, полный наслаждения и муки. Импульсы в ее теле продолжали терзать ее, требуя повторения, но она, собрав всю свою волю, не поддалась искушению. Резко встав, она направилась в ванную, и, включив ледяной душ, замерла под его потоками. Холодная вода смывала с ее тела остатки недавней страсти, остужая ее пылающую кожу и возвращая ей ясность мысли. Она стояла под ледяными струями до тех пор, пока от возбуждения не осталось и следа, пока ее тело не задрожало от холода, а не от желания.
Выйдя из душа, еще дрожа от холода, Даша наткнулась на отца Мартина. Его лицо было искажено гневом, а глаза метали молнии. “Что ты там делала?!” - крикнул он, его голос звучал угрожающе. “В душе была”, - тихо ответила Даша, стараясь не смотреть ему в глаза. “Просто мылась?” - с насмешкой и презрением выкрикнул отец Мартин, словно сомневаясь в ее словах. “Ну да”, - сжавшись, ответила Даша. “Ну смотри мне”, - процедил сквозь зубы отец Мартин, испепеляя ее взглядом, прежде чем повернуться и уйти. Даша чувствовала, как с каждым разом давление со стороны отца Мартина становилось все невыносимее. Она пришла к нему с открытым сердцем, надеясь на понимание, на совет, на духовную поддержку. Она доверилась ему, как духовному наставнику, раскрыв самые сокровенные уголки своей души, свои сомнения и терзания. Но вместо этого она получила лишь гнев, оскорбления и совершенно неподобающее поведение от человека, который должен был служить примером милосердия и сострадания. Этот контраст между его духовным саном и его жестокостью разрывал ее на части, разрушая все ее представления о церкви и вере. В этот день Даше выдали суровое наказание за её “проступок” – её заставили целый день стоять на коленях и молиться. Это испытание было изматывающим, оно вытягивало все силы, как физические, так и моральные. Часы тянулись бесконечно, колени болели, спина ныла, а разум словно затуманился от усталости. Но, несмотря на всю изнурительность этого наказания, Даша заметила, что оно имело и неожиданный эффект. Погруженная в монотонные молитвы, измотанная до предела, она смогла отвлечься от своих мучительных сексуальных желаний, которые терзали ее последние дни.