Да, это звучало странно, почти неправдоподобно в современном мире. Молодая, красивая девушка, достигшая совершеннолетия, восемнадцати лет, ни разу не познала чувственного наслаждения, ни разу не ощутила трепетного оргазма, даже от собственных рук. Она никогда не позволяла себе этого, такие были строгие и незыблемые правила её жизни в монастыре. И Даша, несмотря на бунтующие желания и нарастающее напряжение, не могла ничего с этим поделать. Она ходила по тонкой грани, балансируя на краю пропасти, где с одной стороны – запретное наслаждение, а с другой – её долг и вера. Она чувствовала, что в любой момент может сорваться, поддаться своим инстинктам, но что-то внутри еще удерживало ее от этого.
Она знала, что сегодня в церковь придет Кирилл, тот самый голубоглазый парень, покоривший ее сердце. Эта мысль делала этот день каким-то особенным, наполненным предвкушением и волнением. Даша тщательно привела себя в порядок. Она выбрала самый красивый, но в то же время строгий церковный наряд, стараясь выглядеть одновременно и скромно, и привлекательно. Каждое движение было наполнено особым трепетом, пока она занималась повседневными делами. Она словно готовилась к важному событию, и эта встреча с Кириллом ощущалась для нее именно так – как нечто особенное, как глоток свежего воздуха в её строгой монастырской жизни.
День тянулся для Даши мучительно долго. Каждая минута казалась вечностью, пока она ждала появления Кирилла. Она то и дело поглядывала на вход, надеясь увидеть его силуэт, но время шло, а он всё не приходил. С наступлением вечера, когда монастырские стены погружались в тишину, Дашу охватило разочарование. Она чувствовала себя брошенной, обиженной и на саму себя за свои ожидания, и на Кирилла за его нарушенное обещание. “Почему он не пришел?” – этот вопрос терзал ее сердце. В то же время, она понимала, что, возможно, у него просто не получилось. Всякие обстоятельства могли случиться, и она не должна была делать поспешные выводы. Но обида и разочарование все равно грызли ее, оставляя горький привкус.
В этот вечер, когда тени удлинялись и монастырь погружался в предвечернюю тишину, Дашу вновь позвали к отцу Мартину. Сердце ее сжалось от предчувствия. Она понимала, что сейчас в ее адрес могут посыпаться упреки и, возможно, даже оскорбления за ее “неподобающие мысли” и “неправильные чувства”. С тяжелым сердцем и неохотой она отправилась на встречу с отцом Мартином.
Войдя в его кабинет, она была удивлена. Лицо отца Мартина было спокойным, на нем не было и следа недавнего гнева. Он посмотрел на нее мягким, но в то же время строгим взглядом и произнес: “Присаживайся, Дарья”. Она подчинилась, неуверенно присев на край стула.
“Ты справляешься со своими эмоциями?” – спросил отец Мартин, и его голос звучал ровно и без намека на раздражение.
“Да, отец, я не позволяла себе ничего такого,” – тихо ответила Даша, стараясь не смотреть ему в глаза.
“Ты большая молодец, – сказал отец Мартин, и эти слова прозвучали для Даши неожиданно. – Прости за моё неподобающее поведение,” – добавил он с нотками сожаления. “Ты справишься! И помни, бог любит тебя”, – сказал отец Мартин и показал жестом руки, что она может идти.
Даша встала, не веря своим ушам. Отец Мартин только что извинился перед ней и похвалил ее! Она вышла из его кабинета, чувствуя себя немного ошеломленной, но с каким-то новым, неопределенным чувством надежды.
Может, мне нужно переждать этот период, – думала Даша, направляясь к себе в комнату. – Может, я слишком сильно себя загоняю, ведь, как говорится, запретный плод сладок”. Она сняла церковное облачение, надела ночную пижаму и легла в кровать. Сегодня её не терзали ни горячие видения, ни сексуальные желания. Всё было подавлено глубокой обидой на Кирилла. Он так и не пришел, несмотря на свое обещание, а она ведь так сильно его ждала, так надеялась на встречу. Это ожидание и последующее разочарование словно затмили все остальные чувства, оставив после себя лишь горечь и тоску. Даша закрыла глаза, пытаясь отвлечься от грустных мыслей, но образ Кирилла и его невыполненное обещание никак не хотели покидать её сознание.