Очнулась я в своей комнате, на кровати. В голове стремительно таяли образы сновидений, я не успела ухватить их сознанием. Но было ли это сном? Ноги помнили восхождение на гору, жесткие ребра камней сквозь подошвы. А потом — нас ведь везли наверх, а не сюда, в Монастырь. И там — почти целая ночь. Значит, случилось что-то, чего я не помнила.
Но я не помнила толком даже собственной жизни. Той, которую я ощущала как настоящую.
Неважно, — сказала я себе, успокаивая, и, дождавшись ударов колокола, отправилась в круглый двор.
Еще там я заметила, что кого-то из шестнадцати не хватает. Но лишь в столовой сообразила, кого. Тот спортивный загорелый блондин, приятель очкастого парня, который ночью сорвался в пропасть. Исчез, как будто и не было.
Вслух, при всех, никто о нем не спросил.
Запись пятнадцатая
На обед давали баклажаны с мясом, такие острые, что традиционной чашки чая не хватило, чтобы утолить жажду. Я вспомнила, что где-то видела фонтанчик в каменной нише, и отправилась его искать. Монастырь опять был пустым, спокойным, в мягких солнечных пятнах среди теней. Я старалась идти бесшумно; кожаные сандалии, которыми я сменила ботинки, это позволяли. Потом полуприкрыла глаза.
Блуждание по Монастырю напомнило мне один город, в котором вот так, дворами можно было бродить очень долго и никого не встретить, кроме домов, готовых к разговору, глазевших черными высокими окнами. Только город был сырым и прохладным, как будто простуженным; а Монастырь в этот тихий солнечный день напоминал о теплых ладонях, что бережно берут твою голову, и укачивают, убаюкивают, перенося в незнакомые, но кажущиеся такими родными места.
Я стояла, покачиваясь в такт внутренней музыке, пока не услышала звук воды и не очнулась. Сумасшедшая! Вдруг за мной наблюдали? Я сделала вид, что для меня самое обычное дело — впадать в транс с блаженно-глупым видом посреди двора: мало ли, вдруг я так медитирую. Источник был здесь. Струйка воды била вверх из маленького, диаметром с раковину, бассейна, который наполовину находился в нише на уровне моей груди. Бассейн образовывали плотно сложенные разноцветные камни величиной с кулак.
Стоп. Один из камней, желтоватый, почему-то лежал внизу у стены.
Я подошла, наклонилась, взяла. Камень так удобно лег в руку, что вспомнилось об оружии. Или об инструменте. Я поискала взглядом, откуда он выпал. Бассейн был в порядке. Тогда я подумала, что камень — подобный тем, что окружали фонтанчик — положили внизу специально. Вдруг он должен наводить приходящих на мысли о заброшенности человека, о его отрыве от небесной гармонии, об одиночестве или падении. В то время как на небесах все прекрасно обходятся без него. Поразмыслив над этим, я положила камень в карман и наконец напилась. Жаль, я с собой не принесла какой-нибудь посуды: вода здесь казалась вкуснее, чем из-под крана.
Хотя зачем использовать в комнатах и для уличного фонтанчика разную воду?..
Монахи сегодня не хотели нас собирать. Пошатавшись некоторое время по Монастырю, я наткнулась на Дениса. Он встал на пути так, точно давно меня ждал.
— Игор пропал, — сказал он.
— Это кто?
— Тот блондинистый тип, накачанный. После ночи его не видели.
— А монахи?
— Ты же знаешь, они не слишком разговорчивы. И для нас создают такие условия, что мало кто готов говорить, кроме как о себе. Большинство погружены в собственные истории.
— Это плохо?
— Но ведь пропал человек!
— Я с ним не знакома… Мало ли, вдруг его исчезновение — это фактор эксперимента? То есть, монахи это подстроили, чтоб посмотреть на нашу реакцию.
— Мне кажется, он потерялся в горах. Еще до того, как нас повезли…
Я вспомнила мерное, легкое, наводящее сон покачивание.
— Ты знаешь, куда нас возили?
— Нет. Я уснул, — в его голосе ощущались виноватые нотки.
— Я тоже. Монахи — мастера психологического влияния. Делают с нами все, что хотят. Хорошо, если они не имеют дурных намерений.
— Это еще вопрос. Мы и не заметим, как станем жертвами.
— А как же репутация университета?
— Думаю, они выкрутятся. К тому же, жертвой можно стать не только в физическом смысле. Нас зазомбируют так, что мы будем считать, будто все правильно и даже хорошо. А на самом деле…
— Ты действительно в это веришь? — я изобразила скепсис.
— Кто знает… Не хочешь пойти посмотреть, где мы были ночью?
— А если монахи захотят нас собрать?
— Нам никто не запрещал покидать пределы Монастыря. Скажем, что заблудились.