Я задержала дыхание. Этот карман светился поярче, чем небо. Я испугалась. Потом пригляделась. В карман как будто положили тусклый фонарик. Ничего страшного, надо взять и посмотреть.
— Это ты сделал? — шепнула я на всякий случай Денису.
Он покачал головой. Он выглядел грустным.
Я опустилась на корточки и смело засунула руку в карман рюкзака. Камень! Я и забыла о нем.
— Возьми его, и пойдем поговорим, — быстро проговорил Денис.
Я послушалась. Камень, черт побери, светился. Я обхватила его двумя ладонями, чтобы никто, не дай Бог, не заметил. Мы вышли, обогнули дом, пошли к кустам.
Среди кустов выбрали место посуше и сели. Я положила светящийся камень между собой и Денисом.
— Помнишь я рассказывал про старые корабли?
Я кивнула, почти догадываясь, в чем дело.
— Ржавые корабли. Взрослые говорили, что там радиация. Тот, кто туда пойдет, превратится в мутанта. Я соврал. Сам я туда не пошел. Это мне только снилось, и было очень страшно. На нашей улице меня не любили. Слишком интеллигентный, что ли. Мама работала в детской библиотеке. В библиотеку заставляли ходить. Но книжками в нашей школе мало кто интересовался. Только я. Очки стал носить в девять лет. Считалось, что из-за книжек. Родители меня выгоняли на улицу под угрозой, что больше мне читать не дадут. Мои одноклассники и парни постарше сбились в банду. Они себя так и называли — бандой. Ничего особенного.
Раскрашивали чужих собак гуашью и воровали на рынке яблоки. В банде были сложные правила. Я хотел знать, какие, но всячески это скрывал. Меня не брали. Я боялся драться, боялся нырять. Но хуже всего было то, как они друг друга подкалывали.
Смеялись над любой неудачей. Я считал, что это подло. В общем, они стали меня травить. Толкнуть плечом, когда проходили мимо — это самое мелкое. Они любили встать в шеренгу поперек улицы и идти мне навстречу. У нас были такие крутые узкие улицы с лестницами, где не ходили машины. Я поднимался, а банда медленно надвигалась на меня сверху. Они старались выглядеть серьезными и грозными, но многие сдерживали смех. Им нравилось. Я не знал, как из этого выкрутиться.
Приходилось идти сквозь них. Я чувствовал, как они пахнут. Как будто звери.
Чужие.
Однажды на летних каникулах они поймали меня. Скрутили, набросили какое-то одеяло и потащили. Несколько раз уронили в грязь. Сначала я боялся за очки.
Потом боялся задохнуться. Но обошлось. Это продолжалось довольно долго, им самим надоело, они ругались, что приходится меня волочь. Заставили куда-то забраться.
Потом подтолкнули в спину, сказали: иди. Я пошел. Они остались за спиной. Что-то громко захлопнулось. Я наконец сорвал одеяло. Было очень темно. Под ногами металл. Я нашел щель, откуда пробивался свет, и на полу увидел блестящую лужу. Я ее обошел — не хотел смотреть на свое отражение. Я понял, что нахожусь внутри корабля.
Какое-то время я долбил кулаками и ногами по стенам, а эти ржали и обзывались.
Позже все снаружи затихло. Я много читал приключения, и знал, что герои всегда выкручиваются. Дверь они приперли чем-то тяжелым, мне не хватило сил ее сдвинуть.
Поэтому я пошел искать другой выход. Пришлось спуститься вниз. Я ничего не видел, шел на ощупь. Думал, что получу смертельную дозу радиации, и скоро умру. В мутантов я не очень-то верил. Я и так был как мутант, иначе они бы меня не травили. Я все время надеялся, что они вернутся, и меня позовут. А я к ним не выйду. Буду сидеть во тьме, куда они боятся забраться. Но они не вернулись. Тут я и нашел…
Денис протянул руку к камню и взял его. Внутри меня что-то сжалось. Как будто Денис прикоснулся ко мне, когда я этого не ждала и не хотела. Он взвесил камень на ладони, обхватил пальцами. Я вспомнила, как удобно его держать. Я боялась, что Денис его заберет.
— Ты кого-то убил? — спросила я. Камень был хорошим оружием.
— Нет. Это слишком. Я думал об этом и сжимал камень в кармане. Но так никому его и не показал. Наверное, я понимал, что они сильнее и отберут. Ведь камень тогда тоже светился, правда, слабее. Возможно, с годами он набирает силу. Я так и не знаю, для чего он. Тогда я придумал, что если потереть им грудь, близко к сердцу, то оно остановится. Я представлял, как рву кому-нибудь рубашку, и плотно прикладываю камень к коже. Как человек от ужаса не может говорить, и ловит воздух как выброшенная на берег рыба. Отвратительное зрелище. Я видел однажды, как умирает старик. Очень противно. В основном, потому, что он боялся смерти.