— Идем, поможешь, — он неопределенно дернул головой в сторону леса на склоне.
Я несказанно обрадовалась возможности побыть с Монахом наедине, и тщательно постаралась скрыть это. Наверное, выглядела я нелепо, когда как собачка трусила за ним среди деревьев, пытаясь понять, куда он свернет в очередной раз.
Несколько раз он останавливался и осматривал местность, но что-то ему не нравилось, и мы продолжали идти. Его все устроило на пятой или шестой остановке.
Монах отмотал длинный конец, подошел к дереву и привязал веревку к стволу. Затем сказал, что он станет разматывать, а мне надо будет держать и следить, чтобы веревка натянулась на уровне узла. Мы пошли к другому дереву, до которого, как я зачем-то посчитала, было десять моих шагов. Там Монах обернул веревку кругом ствола, и несколько раз перебросил моток через натянутую часть, закрепив. Я удивлялась, как он легко справляется с таким большим и, похоже, тяжелым мотком.
Рукава рубахи у Монаха задрались, я видела загорелые, мускулистые и очень красивые руки, под стать четко очерченному лицу. Когда он бросил взгляд на меня, я сделала вид, будто проверяю степень натяжения веревки. Точно я догадалась, зачем это все.
Мы отправились к третьему дереву, все повторив, затем к четвертому, к пятому.
Натянутая веревка образовывала широкий зигзаг на уровне моего солнечного сплетения. Потом мы повернули обратно, используя те деревья, которые находились между уже оплетенными. Монах иногда протаскивал моток под веревкой, иногда — над ней, но в пересечениях не скреплял. В конце концов мы оказались на краю многоконечной звезды. Монах с удовлетворенным видом закрепил конец, который оказался не коротким, не длинным, а ровно таким, чтобы обернуть его дважды вокруг елового ствола и завязать. Затем он сам взялся за ствол, поставил ногу на веревку и одним сильным движением оказался на ней. Теперь-то я не смогла сдержать восхищения, — тем более, что сам Монах уже ни за что не держался. Я заметила, что он стоит, развернув ступни так, что веревка оказалась зацеплена невысоким, может, сантиметра в два каблуком.
Но это было еще не все. Балансируя, Монах поскользил к центру звезды. Под его тяжестью опора прогнулась, но не особенно сильно. Похоже, это была какая-то колдовская веревка. Я не представляла, как можно тут не упасть. В цирке я, правда, видела канатоходцев, но, во-первых, они были намного мельче и легче Монаха, а во-вторых, шли по куда как более надежному канату, со стальной нитью, что ли. И, конечно, со страховочным тросом. Здесь до земли было недалеко, и вполне можно позволить себе оступиться. Но Монах не позволил. Дойдя до пересечения веревок, он приостановился, перенес вес на одну ногу, осторожно переступил, перекатился и двинулся дальше. Я вспомнила, как мы занимались в Монастыре. Основа движения оставалась той же. Но скольжение над землей все равно выглядело невероятным — особенно, когда Монах менял траекторию ближе к центру, переступая с одной веревки на другую. У меня даже голова закружилась.
Минут через пять Монах остановился и развернулся ко мне. Попружинил, сгибая колени, точно собрался прыгнуть, но этого делать не стал. Зато крикнул:
— Давай!
Я, смущенно улыбаясь, помотала головой. Нет, это невозможно.
— Ты же умеешь.
Черт. Я не могла отказаться. Я очень хорошо понимала, как движется по веревкам он. Я даже чувствовала телом, как он делает это. Я понадеялась, что он подойдет и протянет мне руку, но тут же поняла, что это оказалось бы слишком сложным — вдвоем удерживать равновесие. Точнее, ему — удерживать нас обоих. Он мог и такое, я не сомневалась. Но он сохранял дистанцию. Так. Задрать настолько высоко ногу я бы сумела, но подтянуть себя потом — вряд ли. Я осмотрелась в поисках дерева с подходящей веткой. Оно нашлось. Монах все еще смотрел на меня. Я постаралась не обращать внимания. Схватилась руками за ветку. Уперлась подошвами в ствол.
Подтянулась, сделав пару шагов по коре. Я знала, что поступаю правильно. Монах должен был оценить. Веревка оказалась под ногами, я сидела на ней на корточках, обняв ствол. Веревка дрожала и готова была опасно качнуться, если я ее не пойму.
Я поставила ступни ей перпендикулярно, и вывернувшись, не отпуская дерево, осторожно выпрямилась. Прислонилась к стволу боком, перекатилась на спину, перенесла на ствол вес, и переставила ноги так, чтобы можно было идти. Захватило дух. Я чувствовала неровность коры под ладонями, взмокшими от волнения.