— И что мне за это будет? — я, изображая недоверие, попыталась саркастически улыбнуться, но, кажется, должного впечатления не произвела.
— Мы будем тебя содержать. Жилье, еда, одежда. Плюс немного денег на карманные расходы.
— Компьютер?
— Конечно.
— А интернет? Я смогу общаться с людьми вне вашей… системы?
— Если захочешь.
— Вдруг я им расскажу обо всем?
— Пожалуйста. Тут не о чем рассказывать. Много напряженной, специфической работы.
Город должен быть точно таким, каким его увидят архитекторы. Вплоть до людей, которые там поселятся.
— Ого, — я даже побоялась представить перспективу. — Значит, я не единственный ваш архитектор?
Вообразить себя архитектором я, разумеется, не могла, и потому с трудом произнесла последнее слово.
— Мы сделали подобное предложение всем шестнадцати. И не только.
— Кто-то уже согласился?
— Естественно. Но до подписания договоров лучше это не обсуждать.
Естественно? Но двадцать лет?! Одна моя часть по-прежнему старалась не верить в реальность происходящего, а другая воспринимала все в порядке вещей.
— Двадцать лет, — произнесла я вслух.
— Тебе есть на что их потратить?
Я могла бы возмутиться, но не стала врать. Обнаружилась третья часть, которая воспринимала ситуацию как игру. Уйдет этот парень — игра закончится. Я не хотела, чтобы он уходил.
— Хорошо, — я опустила взгляд к носкам своих ботинок. — Допустим, я соглашусь.
Но мне хотелось бы сначала знать подробности.
— Подробности — после того, как ты примешь решение. Твоя безопасность, разумеется, гарантируется. Ничего криминального в этом нет тоже. Ты ведь поехала в Монастырь, зная всего лишь, что там ведется исследование. Целый год жизни.
Мало ли что может случиться за целый год.
— А за двадцать?! — я посмотрела на него не без ярости.
— Ты вряд ли знаешь, на что их потратить, — повторил он. Молодой, лет на пять моложе меня. За ним явно стояла какая-то сила. Интересно, как бы я разговаривала, если бы эта сила стояла за мной.
Я усмехнулась.
— Любопытная у вас система. Сначала психологическое исследование, потом целый город, а что потом? Маленькое, но гордое государство?
Он покачал головой, улыбнулся и не ответил. Все сказки, которые рассказывали про Монастырь могли оказаться правдой. А могли — розыгрышем. Я вздохнула. Отошла от окна, прислонилась к стене. На улице небо уже окрасилось розовым.
— У вас же есть город, — сказала я, имея в виду показанный нам в Монастыре фильм.
Тот город, в котором профессор был совсем молодым, а крупноголовый доктор рассказывал про пересадку мозга.
Я думала, парень начнет возражать — мол, то были просто декорации, или что город давно разрушен, или что он не имеет отношения к Монастырю. Но услышала я другое.
— У нас город есть. А вот у тебя его нет.
Запись пятидесятая
Конечно, он манипулировал мной, но было лениво сопротивляться. Он ушел, попросив за ним не следить. Я поднялась поспать. В числе прочего, парень мне сообщил, где я найду остальных. Да-да, за теми горами. За восемь часов доберусь. Можно не торопиться. У меня есть дня два. Я прекрасно осознавала, что могу пожить здесь, сколько хочется, а потом, возможно, и сбежать. Добраться до Монастыря, осторожно его обойти, на дороге поймать попутку. Правильно, нечего было оставлять меня в одиночестве.
Но глубине души я знала, что сделаю все, как им хочется. И буду думать, что поступаю согласно собственной воле. Даже если они умудрились меня запрограммировать. Все это неважно. Я действительно не знала, на что мне потратить двадцать ближайших лет. Даже тридцать. Даже пятьдесят. Полгода назад, еще в городе, со своей квартирой, финансовой независимостью и недюжинными способностями журналиста, я думала, что могла бы жить-поживать так до самой смерти, нежиться в лучах славы и чьих-нибудь приятных объятиях. Не знаю, что там произошло, но меня занесло сюда. Архитектор. Я все еще не представляла себя в такой роли. Но город, в котором я бы хотела жить — в котором мне бы хотелось жить, а не умирать — представить, а точнее — почувствовать я могла.
Я закрыла воображение на замок, чтобы отложить фантазии до лучших дней. До того момента, когда я решусь. Потому что, если я не решусь, придумывать — а по правде сказать, ВСПОМИНАТЬ — этот город не имело бы смысла.
Лишь в одном я не могла сейчас удержаться. Я увидела, что когда этот город построят — все оттуда уйдут на несколько лет и разрушат дороги. Потом люди вернутся туда пешком. Те, кто захочет вернуться. Поодиночке. Каждый возьмет только то, что сможет унести на себе.