Честно признаться, этот город был так же реален как жизнь после смерти.
Теоретически ее не существует, и убедительных доказательств противоположного нет.
Но я никогда не могла поверить в собственное исчезновение. Даже если избавлюсь от этого тела: оно же — не я.
Я проснулась около полудня, приготовила горячий обед, поела, собралась и отправилась в путь.
Самым трудным оказалось спуститься с обрыва. Тропа местами была глинистой, скользкой. Я пожалела, что не нашла заранее палку. Иногда я сползала, практически, на четвереньках, лицом к горе, и вспоминала, как лихо слетел отсюда младший монах. Остаться в Монастыре стоило только ради того, чтоб поучиться у его обитателей.
Только когда очутилась внизу, перепачканная, я поняла, что съехать к реке можно было и на доске, — несмотря на то, что сейчас лето, а не зима. Впрочем, тогда я рисковала врезаться в какой-нибудь камень, а то и перевернуться. Но если начать понемногу… Я почувствовала азарт и чуть не вернулась, чтобы потратить хотя бы день на экстремальное съезжание с горы.
Надо было идти.
Дорога петляла. Сначала вверх по реке до моста — я не решилась переплыть такую бурную и холодную. Потом вниз, чтоб обойти лесистый отрог. Через два часа я оказалась в зарослях и едва не потеряла тропинку. Еще через час я была на лугу в окружении хоровода темных, кажущихся огромными гор. Огромных по-настоящему, с заснеженными вершинами и острыми пиками я никогда не видела. На каждую из этих я могла бы забраться в течение дня без особого снаряжения. А к ночи спускаться, сидеть у костра, потягивать чай из трав. Если бы Монастырь мог предложить мне такую жизнь, я б не раздумывала. Я могла бы даже работать сторожем на тропе, заговаривать зубы случайным странникам с тем, чтобы они не попали туда, куда им не положено. Но, конечно, об одинокой жизни в горах мечтали многие. Я представила сотни домиков, раскиданных по склонам и долинам так, чтобы из одного другого было не видать. Чтобы на поход в гости пришлось бы потратить не меньше суток. Подумаешь двадцать раз, прежде чем отправляться. Я остановилась, чтобы передохнуть. Сбросила рюкзак, подвигала плечами, разминая. Смогла бы я здесь переночевать в одиночестве? У меня были спички и спальник. Но от идеи спать одной под взглядом неба стало как-то не по себе. Я походила вокруг рюкзака. Нет, я не устала. Отдых мне не был нужен. Я отправилась дальше.
Склон первой горы из тех, что издалека создавали известную впадину, я решила преодолеть напрямую, тем более, что одна из тропинок шла вверх. Я вспомнила, каким ласково-гладким он оказался издалека. Второй я обогнула, стараясь не смотреть на часы. Во всяком случае, было еще светло. Все-таки лето. Наконец моим глазам открылась огромная зеленая долина. Я вышла в нее вдоль ручья. Горы здесь заканчивались, вдали виднелись холмы, и — ни одной дороги. Кое-где в траве лежали валуны — привычная черта здешних пейзажей. Весной это широкое и почти круглое поле, наверное, заливало водой. Я огляделась и с трудом различила две человеческих темных фигуры. Всего лишь две? Я испугалась, что эти люди мне не знакомы, но иного выхода, чем пойти к ним, не нашла.
Вскоре я уже обнималась с улыбающейся, светловолосой и светлоглазой Таней.
Нескладный Костя посматривал на нас с подозрением. Нельзя сказать, чтобы в Монастыре кто-то сближался с кем-то до таких объятий. Но мне показалось, что Таня — из тех, кто согласился строить город. Это не могло не объединять. Насчет Кости я сомневалась. Я подумала, окажись я дома, то, выйдя на улицу, по лицам встречных могла бы читать готовность на подобные безумные поступки. Двадцать лет, шутка ли! Это число мне не давало покоя.
И глобальная игра Монастыря, который мог себе позволить собрать под флагом строительства нового города сотни (или тысячи) людей, обучить, дать нам волю и посмотреть, что получится. Я не верила, что Монастырь преследует какие-то политические или идеологические цели. Слишком уж небрежным тоном тот парень делал мне предложение. Тем более, этот город… я уверена, что он должен быть тайным. И, надо думать, другие со мной согласятся. Монах тогда, у источника, говорил о «стирании памяти». Что ж, в городе в результате может жить всего лишь сотня человек. Город совсем небольшой. У каждого во владении — несколько десятков зданий. Надеюсь, нас научат, как поддерживать их в добром здравии, несмотря на отсутствие жителей. Мне казалось, дома вполне могут существовать без людей. Как деревья. Этот город, как вирус, влез в мою душу и уже что-то с ней делал, не знаю что. Это неважно. Я не сопротивлялась.
Таня и Костя ждали меня, чтоб проводить в Монастырь. Я не удивилась. Только вытащила из кармана рюкзака камень, наклонилась, и положила в траву. Посреди поля, огороженного горами с севера, юга и запада, а с востока — перетекающего в холмы. Надеюсь, эти холмы хорошо загораживают обзор с той стороны.