Она сделала ещё один удар, потом он. Быстро прыгнув в сторону, девушка застала соперника врасплох, повалив его на землю вместе с собой, она обхватила его шею со спины руками.
Парень оказался прижат и обездвижен. Тот показал знак, что сдаётся, и только тогда она встала, победоносно смотря на учителя.
Эта маленькая, но такая важная в её жизни победа, опьянила девушку настолько, что вся боль куда-то испарилась. Она забыла о кровоточащих ранках и ссадинах на лице, о том, что подвернула ногу во время боя, о болящем ребре.
Господин Чанг был изумлён, очень изумлён, однако никак это не показал. Он был слишком горд, чтобы похвалить её.
– Девчонка выиграла, но это произошло только по счастливой случайности, – сказал он. Повернувшись к ней, продолжил:
– Это было твоё последнее везение. Больше такого не повторится. Ты вылетишь отсюда с воплями, я тебе обещаю!.. – угрожающе произнёс он последнее предложение, скрипя зубами от злости.
Последний раз хмуро посмотрев на юную девушку, он развернулся к ученикам, а Наоки нашла себе место с краю. Рядом с ней оказался и её соперник.
– Это был хороший поединок, – она улыбнулась ему, протянув руку.
– Не зазнавайся. Если я не поддался бы тебе, ты бы тут не стояла, – сухо ответил тот, даже не смотря в её сторону.
Рукопожатие он тоже специально проигнорировал. Наоки опустила руку, мысленно говоря себе не обращать внимания и сосредоточиться на уроке.
С первым же движением отозвалась вся боль, полученная в результате травм. Не очень серьёзных, но тем не менее болезненных.
Среди всех она выглядела очень смешно. Словно таракашка, без особой тактики махая лапками, девушка предпринимала жалкие попытки сделать хоть что-то правильно.
– Ха! – одноголосно отозвались монахи, делая движения руками.
– Ха! – с заметным опозданием повторила Наоки.
– Хи-я!.. Ха!.. Хо!..
Но больные нога и ребро давали о себе знать. Сделав очередной выпад, она схватилась за ребро, вскричав от боли.
– Нин Чанг! – промямлила она. – Я не могу заниматься, у меня болит ребро!
– Это не должно быть помехой боевому монаху!!! – громко ответил он. – Если ты во время боя с врагом, скажешь то же самое, думаешь он пожалеет тебя?!
Учитель стремительно подошёл к девушке, сильно ударил кнутом по спине. Ещё раз сильнее, и ещё. Громкими звуками, гибкий прут оставлял на коже красные следы.
Наоки взревела от боли, умоляя прекратить.
– Поднимайся и продолжай занятие! – крикнул он.
Но от ударов ей стало ещё труднее двигаться. Она не могла быстро встать.
«Хлыст!», – раздался ещё один страшный звук.
– Быстро поднимайся!
Монахи, оказавшиеся рядом, попытались помочь ей подняться, но учитель ударил их по кистям и они, ошпаренные, отскочили.
– Она должна сама! – зверски прикрикнул он.
Наоки уже захлёбывалась в собственных слезах. Удары с каждым разом становились всё невыносимее. Ей нужно было срочно подняться, чтобы это прекратилось. Но каждый удар кнутом выжимал силы.
– Вставай скорее! – тот парень, что сражался с ней ещё недавно, встал перед ней, заслоняя спиной от ударов. Кнут безжалостно хлестал по нему, и он, вместо того, чтобы отойти и не терпеть больше эту боль, помог девушке опереться на его плечо.
Если бы не он, её, возможно, забили бы до полусмерти. Она была очень благодарна этому монаху.
Как стойко он выносил эту жесточайшую пытку! Его глаза наливались кровью от этой боли, но ни один мускул на его лице не дрогнул, ни одна жилка не забилась на шее, ни одного крика не испустил этот парень.
Снова убрав кнут за спину, Нин Чанг, как ни в чем ни бывало, продолжил урок. Наоки, еле живая, стояла на ногах. Кое-как она продержалась, а после убежала в свою комнату и долго ревела. Ей было так обидно. Она не понимала, как учитель мог быть настолько жесток.
Однако скоро Нин Чанг пришёл сам. Абсолютно игнорируя тот факт, что застал девушку всю в слезах, он холодно объявил:
– Раз ты теперь монах, то и жить будешь среди монахов. Вот твои новые вещи, – он кинул ей стопку сложенной одежды. – Это всё, что тебе понадобится. Остальное оставь. У тебя минута, чтобы переодеться.
Дверь закрылась, а Наоки, всё ещё всхлипывая, быстро поменяла свою привычную одежду на красно-белое одеяние монахов. Неумело натянула на ноги белые гетры и надела поверх тапочки из тёмно-коричневой кожи.
Ничего не спрашивая и не стучась, учитель распахнул дверь и сказал идти за ним. Шёл он широкими быстрыми шагами, так, что девушка едва поспевала за ним. Тем более что новая обувь ей пока была непривычна, а нога всё ещё болела.
Она зашла в здание, которое все эти годы было для неё единственной неизученной, запретной частью монастыря – жилище монахов. Едва ступив на порог, девушка почувствовала запах благовоний.