Несмотря на то, что здесь жило более пятидесяти человек, была абсолютная тишина.
Учитель провёл её по длинному коридору почти в самый конец. Здесь располагались монахи среднего возраста (от одиннадцати до пятнадцати лет). Завёл в одну из комнат.
Она сразу же заметила яркий контраст: тут было светло, но очень пусто. Ничего лишнего, только кровати. Вся обувь сложена в аккуратный ряд, а одежда безукоризненно прибрана.
Кто-то из новых соседей медитировал, кто-то читал священные книги (других тут и не бывало), а кто-то просто отдыхал. В общей сложности в комнате находилось человек десять.
Нин Чанг, только что стоявший рядом, незаметно исчез, и она осталась одна среди незнакомых ей людей. Никто не обращал на неё внимания.
Наоки прошлась по комнате и высмотрела пустую кровать. Положила вещи и села сама, разглядывая обстановку.
Она вздохнула. Совсем не так представлялось ей монашество. Но что-то в глубине души говорило ей, что она на правильном пути, стоит лишь немного потерпеть.
Под кроватью девушка нашла старую мятую книгу, забытую, быть может, с десяток лет назад. Ничего интересного там не сообщалось, но, чтобы убить время, она решила почитать.
Вечером монахи пошли в купальню. Девушка решила подождать их, сидя в предбаннике.
Одни за другим они начали выходить, в самом конце вышел и её спаситель. Он, вытираясь полотенцем, повернулся к ней спиной, не заметив. Наоки громко ахнула, когда увидела ужасающие кровавые раны на его спине. Ей стало так стыдно, что всё это произошло по её вине…
– Эй, – она тихонько подошла, коснувшись его мокрого плеча.
Парень повернул голову. Выражение его лица почти не поменялось. Такое же холодное, как и всегда, но чуть поднявшиеся вверх брови, выдали его удивление.
Встав прямо перед девушкой, он скрестил руки, показывая, что слушает.
Сейчас она могла разглядеть его получше. Стройное, но не точёное лицо, чуть смуглая кожа, густые волосы, прядями раскиданные в разные стороны. И то, чем он отличался от всех остальных: голубые глаза. Почему она раньше не заметила таких необычных глаз? Ведь кругом они чёрные и карие.
Внезапно, все слова, что Наоки так хотела сказать, разбежались, точно муравьишки по своим норкам. Он продолжал молчать.
– Я виновата, в том, что ты получил эти раны на спине… И если можешь, то прости меня, – произнесла она, избегая его взгляда.
– Разве здесь есть хоть капля твоей вины? Я захотел помочь тебе, за что и получил наказание. Это было только моё право. Я мог не вмешиваться и стоять в стороне, как остальные.
– Зачем же ты вмешался? Это же очень больно! – девушка потерла рукой красный след на плече.
– Я привык. И тебе не стоит сердится на учителя. Благодаря строгости Нин Чанга, его ученики становятся лучшими среди боевых монахов всей империи, – ни без гордости произнёс он.
В целом, Наоки и так уже не обижалась на учителя, но поставила себе твёрдое условие, что злить учителя больше не будет. По крайней мере, специально. Тех побоев ей хватило на всю жизнь.
– Доброй ночи, Наоки, – сказал монах, пока та раздумывала над его словами.
– Доброй ночи… Э-э?
– Кианг, – наконец-то она имела честь услышать его имя.
– Доброй ночи, Кианг, – девушка слегка улыбнулась ему, но парень проигнорировал этот жест.
Проводив его взглядом, Наоки вошла в купальню, поменяв синюю штору на красную, что обозначало, что в помещении имеют право находиться только женщины. Но, так как, она была единственной женщиной во всём монастыре, необходимость красной шторки отпадала сама собой. Это делалось в качестве традиции и «на всякий случай», если вдруг кто-то из мужчин случайно захотел покупаться позже положенного времени.
Нежась в чуть остывшей воде, девушка всё никак не могла выкинуть из головы чарующие голубые, бесконечно холодные, словно ледник на солнце, глаза.
Этот день был таким насыщенным (пусть местами и отрицательно), что девушка долго не могла уснуть, ворочаясь на неудобной кровати. Здесь не было никаких мягких матрасов и подушек, как было в её прошлой комнате. Вместо этого была тонкая твёрдая ткань, и валик, набитый крупой, который подкладывался под шею.
Смотря в потолок и думая, она вспомнила о настоятеле. Девушка ужаснулась, представляя его реакцию на то, что вопреки всему, она стала монахом. В этот раз она не ошиблась, её действительно ждало то, о чём предупреждала интуиция, но к чему она была совершенно не готова…