Наоки была в шоке. Неужели он использовал этого бедного мальчика просто чтобы показать приём?! Он ведь не груша для битья!
– Нин Чанг всегда так делает? – шёпотом спросила девушка у рядом стоящего Кианга.
Он грустно кивнул.
– Цутуро самый слабый из нас, поэтому учитель всегда использует его в качестве тренеровочного инвентаря...
– Вставай! – рявкнул мужчина прямо в ухо еле дышащему парню.
Тот кое-как встал, смотря на учителя туманным взором и чуть шатаясь, как будто через секунду хотел потерять лсознание.
– Теперь твёрдая техника! – заявил господин Чанг.
Тут всё было очень быстро и выглядело гораздо болезненнее. Два быстрых удара в брюшную область и парень отлетел пушинкой метра на четыре.
Учитель, видя, что ученик в ужаснейшем состоянии, попросил двух монахов увести его в комнату. Казалось, тот уже не подавал никаких признаков жизни. Наоки мысленно помолилась за него.
Занятие продолжилось.
Начали разбирать мягкую технику. Девушка с восторгом обнаружила, что у неё неплохо получаются некоторые движения. Даже Кианг это отметил.
Делая разворот, Наоки увидела в метре от себя проходящего Настоятеля и замерла на месте.
Пожилой человек остановился, хмуря лоб:
– Наоки?.. – это было сказано таким слабым и разочарованным тоном, что девушка уже почти начала жалеть о содеянном.
С одной стороны она знала, что так будет. Но с другой... Как к такому можно быть готовой?
– Простите, господин Кирадзумо, я ослушалась вас, – девушка поклонилась.
– Как ты могла? – впервые она видела, как злиться её отец. – Я все эти годы воспитывал тебя, а ты мне этим решила отплатить?
Наоки молчала.
– Решено! Раз ты возомнила себя взрослой, я как можно скорее выдам тебя замуж. Иди собирай вещи. Больше ты мне не дочь, и жить здесь не имеешь право.
– Что?! – одна крупная слеза скатилась по гладкой щеке девушки. – Вы не можете так со мной поступить!
– Согласен, – вмешался в разговор Нин Чанг. – Теперь она монах и не имеет права покидать монастырь, пока не окончит обучение.
Впервые за это время она по-другому посмотрела на своего учителя. Благодаря ему, она может избежать ненавистной ей учести. Она не выйдет замуж неизвестно за кого, не закончит жизнь в мучительных родах. Всё может сложиться совершенно по иному, если так решит Нин Чанг.
Настоятель перевёл гневный взгляд на высокого мужчину в черном одеянии:
– Вы вообще не имели права принимать её, не посоветовавшись со мной!
– Ни о каком запрете относительно этой девочки не было. Я имею права сам набирать учеников, и я выбрал её.
Пауза длилась мучительно долго, прежде чем Настоятель решился что-либо ответить.
– Что ж, пусть будет по-вашему, господин, – сухо ответил он, презренно посмотрев на девушку. – Твоя ошибка имеет последствия, дитя, и теперь ты никогда не сможешь обратиться ко мне. Как раньше я запрещал тебе общаться с монахами, так сейчас накладываю запрет на общение с собой. Ты – предатель, а я предателей не прощаю.
Он развернулся, опираясь на трость и исчез за углом здания.
– Спасибо, – девушка подняла глаза на учителя.
– Теперь ты не имеешь права на ошибку, раз я дал тебе шанс.
Он свысока оглядел её, и что-то в его лице разгладилось. Нин Чанг на миг показался вовсе не тираном, а ангелом-хранителем, который только что спас её.
Наоки вздохнула. Теперь её жизнь точно никогда не будет прежней.
Кианг положил руку ей на плечо. Девушка вяло улыбнулась ему, а он в ответ. Это была самая красивая улыбка из всех, что Наоки только видела за всю свою небольшую жизнь. В ней было что-то такое, что давало силы и вселяло веру в себя. Наверное, с этого момента и началась их дружба...
Четвёртая глава
Сидя на коленях, Наоки упорно тёрла пятнышко на полу. Оно ни в какую не хотело оттираться, поэтому девушка бросила эту затею, начала мыть оставшийся участок.
Кианг подошёл, окунул тряпку и сразу начал надраивать, создавая огромную лужу.
– Нет, подожди. Ты не так делаешь! – она спокойно забрала тряпку из его рук. – Надо сначала выжать. Вот так.
Она закрутила ткань и крепко потянула. Струйка воды полилась обратно в ведро, журча.
Как и наказал им учитель, они должны были прибраться в столовой. Десять минут назад монахи окончили трапезу и сейчас трудились не покладая рук.
Кианг кивнул, взял тряпку обратно.
– Поменяй воду, – сказал он девушке, когда вода в ведре стала мутной и коричневой.
Без лишних прекословий она поднялась с пола, положила тряпку и подхватила тяжёлое ведро. Парень заметил, что её руки немного подрагивают от тяжести и тоже встал.