В заказе значилось: «Кварц. Горный хрусталь. Необработанные корунды. Отбраковка, сколы, дефекты огранки. Главный критерий — целостность кристаллической решетки и масса».
Она покупала мусор. С точки зрения ювелира. Но с точки зрения мага она скупала пустые батарейки по цене металлолома.
— Лети, — скомандовала она, открывая окно.
Сова ухнула и растворилась в утреннем тумане.
Рин повернулась к своей комнате.
За месяц её спальня преобразилась. Это больше не была просто комната в средневековом замке. Это был склад боеприпасов.
На столе, на подоконнике, на каминной полке — везде лежали камни.
Они не сверкали, как сокровища дракона. Большинство из них были мутными, серыми или грязно-бурыми. Куски кварца размером с кулак. Осколки аметистов.
Но если посмотреть на них магическим зрением, комната сияла.
Каждый камень был наполнен праной.
Рин тратила на это каждый вечер. Час медитации. Час перекачки энергии. Она выжимала себя досуха, используя атмосферу Хогвартса как бесконечный источник топлива, а свое тело — как насос.
Она брала дешевый, мутный кристалл, который стоил пару сиклей, и закачивала в него столько энергии, что он начинал гудеть.
— Резервный фонд, — назвала она это с мрачным удовлетворением, беря в руки кусок горного хрусталя.
Он был теплым. Внутри него пульсировал свет, запертый в молекулярную тюрьму.
«Эквивалент — один взрыв уровня C».
Это были не драгоценности семьи Тосака, которые передавались из поколения в поколение и стоили миллионы. Это был «ширпотреб». Одноразовые гранаты. Дешевые, сердитые и смертельно опасные в больших количествах.
У неё не было качества, поэтому она брала количеством.
Рин положила кристалл обратно. Рядом с ним лежало еще три десятка таких же.
Если на неё нападут серьезные враги, она не будет тратить время на дуэли палочками. Она просто возьмет горсть этих камней и устроит ковровую бомбардировку.
Она вышла из спальни в кабинет. Здесь её ждала другая задача.
Исследование.
Рин подошла к столу, где лежал сломанный стул. У него была отломана ножка, а сиденье расколото надвое. Она нашла его в одной из заброшенных кладовых на пятом этаже.
Её интересовало заклинание Reparo, которым она часто пользовалась.
Для местных магов это была бытовая мелочь. Сломал чашку? Reparo. Порвал мантию? Reparo.
Но для Рин, изучавшей Вторую Магию и природу времени, это заклинание было аномалией.
Восстановление сломанного предмета — это, по сути, локальная инверсия энтропии. Возвращение объекта в состояние, предшествующее разрушению. В её мире такое воздействие граничило с Истинной Магией. Это требовало колоссальных затрат и сложнейших ритуалов.
Здесь же маги чинили любые повреждения за секунду.
Как?
Рин направила палочку на стул.
— Reparo.
Она не просто произнесла слово. Она активировала магическое зрение на максимум, отслеживая структуру заклинания.
Вспышка света.
Дерево заскрипело. Осколки, лежащие рядом, подпрыгнули и прижались к месту разлома. Волокна древесины переплелись, срастась. Трещина на сиденье исчезла, словно её замазали невидимой шпатлевкой.
Стул был цел.
«Это не управление временем», — констатировала Рин, опуская палочку. — «Это структурная реконструкция на основе памяти материи».
Заклинание не отматывало время назад. Оно считывало «чертеж» предмета — его концептуальную форму, которая сохранялась в астральном теле объекта даже после физического разрушения. А затем, используя внешнюю ману как строительный материал и клей, притягивало части друг к другу и спаивало их.
Это было… гениально в своей простоте.
Но у него были пределы.
Рин взяла стул и с силой ударила его об пол. Он снова развалился.
«Прочность соединения — девяносто процентов от оригинала», — отметила она. — «При повторном ремонте — восемьдесят. Накопление ошибок в матрице».
Она провела серию экспериментов.
Сожгла кусок бумаги. Reparo не сработало. Пепел не стал бумагой.
«Химическая трансмутация необратима для этого заклинания. Оно работает только с физическим разделением, но не с изменением состава».
Она разбила флакон с зельем. Стекло собралось, но жидкость осталась на столе.
«Оно не восстанавливает содержимое. Только оболочку».
Она попыталась починить сломанный артефакт — старый вредноскоп. Он собрался, но не работал.
«Оно восстанавливает форму, но не магическую функцию. Сложные эфирные связи разрушаются безвозвратно».