«Вывод: Reparo — это поверхностный, косметический ремонт. Иллюзия целостности. Но для бытовых нужд и полевого ремонта укрытий — незаменимо».
Она записала результаты в тетрадь. Знание ограничений инструмента — это первый шаг к мастерству.
Дверь кабинета скрипнула.
Рин обернулась.
В дверях стоял Аргус Филч. Смотритель держал в руках швабру и ведро, а у его ног, как всегда, сидела миссис Норрис.
Обычно при виде учеников или учителей лицо Филча искажалось гримасой ненависти. Но сейчас он смотрел на Рин… спокойно. Почти с одобрением.
— Профессор, — прохрипел он. — Я пришел протереть пыль, но вижу, вы сами…
Он обвел взглядом идеально чистый кабинет. Ни пылинки. Ни пятнышка. Стул, который Рин только что починила, стоял ровно. Книги были сложены в стопки по размеру и цвету.
— Я не терплю грязи, мистер Филч, — ответила Рин. — Грязь — это хаос. А магия требует порядка.
Филч кивнул. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.
За прошедший месяц их отношения претерпели странную эволюцию.
Сначала он ненавидел её, как и всех остальных. Но Рин была другой.
Она не мусорила. Она не разбрасывала фантики от навозных бомб. Она не оставляла грязных следов в коридорах (применяла заклинание очистки на обуви).
Но главное — Пивз.
Слухи о том, как новая профессорша гоняла полтергейста по третьему этажу, стреляя в него проклятиями, распространились среди портретов, призраков и дошли до ушей завхоза. С тех пор Пивз облетал её кабинет десятой дорогой.
Для Филча, который всю жизнь вел безуспешную войну с полтергейстом и грязью, Рин стала кем-то вроде неожиданного союзника. Она была единственным магом в замке, который разделял его одержимость порядком.
— Пивз опять намусорил в Трофейном зале, — пожаловался Филч, словно делясь наболевшим с коллегой. — Разбил витрину с кубком по квиддичу 1956 года.
— Хотите, я починю? — предложила Рин. Ей нужна была практика на разных материалах. Стекло, серебро, дерево.
Лицо Филча дрогнуло. Волшебники редко предлагали ему помощь. Обычно они смеялись над ним или игнорировали его попытки навести порядок.
— Был бы… признателен, — выдавил он. — Стекло там… старое.
— Я зайду после обеда, — кивнула Рин.
Филч благодарно кивнул — неуклюже, но искренне.
— Спасибо, профессор.
Он ушел, шаркая ногами, и миссис Норрис последовала за ним, бросив на Рин прощальный взгляд, в котором больше не было угрозы.
Рин посмотрела на закрывшуюся дверь.
«Все же полезный контакт», — отметила она.
Филч знал замок лучше, чем кто-либо другой. Он знал все тайные ходы, все скрипучие половицы, все места, где студенты прячут запрещенные предметы. Иметь его на своей стороне — значит иметь глаза и уши во всех темных углах Хогвартса.
К тому же, его «коллекция» конфискованных вещей могла представлять интерес. Кто знает, какие артефакты отбирали у учеников за последние пятьдесят лет?
Рин вернулась к столу.
Она чувствовала себя хозяйкой положения.
У неё была база. У неё были деньги. У неё был запас маны. У неё была лояльность персонала (даже такого специфического, как Филч). Она разобралась в основах местной магии и адаптировала их под себя.
Рин взяла со стола кристалл кварца — мутный, дешевый, купленный у гоблина за гроши.
— Schalten.
Цепи вспыхнули. Поток праны хлынул в камень.
Еще одна граната в арсенал. Еще один шаг к готовности.
Глава 11
10-е августа выдалось на редкость жарким. Воздух над уединенной поляной у кромки Запретного леса дрожал от марева, наполненный стрекотанием насекомых и запахом нагретой хвои.
Тосака Рин стояла в центре этого пейзажа, но её настроение было далеко от идиллического. Пот тонкой струйкой стекал по спине под легкой блузкой, а её брови были сведены в одну сплошную линию концентрации и раздражения.
В руках она держала книгу.
Это был не древний гримуар в переплете из драконьей кожи и не научный трактат. Это была старая, потрепанная брошюра в мягкой обложке с жизнерадостным названием «Аппарация: пособие для новичка». На обложке был изображен волшебник, исчезающий с идиотской улыбкой на лице.
— Издевательство, — прошипела Рин, перелистывая страницу.
Текст внутри был написан языком, который заставил бы любого преподавателя теоретической магии в её мире сжечь этот кусок макулатуры. Никаких формул. Никаких расчетов векторов. Никаких схем циркуляции праны. Вместо этого — абстрактные концепции и мнемонические правила, рассчитанные, казалось, на умственно отсталых детей.