Сжатие.
Абсолютное, всестороннее давление. Казалось, что на каждый квадратный сантиметр её тела давит толща океана. Воздух был выдавлен из легких мгновенно. Словно грудную клетку сдавило железными обручами.
Зрение отказало. Вместо привычного спектра перед глазами завертелся безумный калейдоскоп. Цвета смешивались, инвертировались, растягивались в линии. Звуки исчезли, сменившись низкочастотным гулом, переходящим в свист, словно ветер, проносящийся сквозь узкую щель.
Рин почувствовала, как её тело растягивается, истончается, превращается в струну, натянутую до предела.
«Резиновая трубка», — вспыхнула в мозгу аналогия, которую она читала в том дурацком пособии.
Но это было слишком мягкое сравнение. Её не просто протягивали через трубку. Её пропускали через всесторонний пресс. Пространство вокруг неё сжалось до точки сингулярности, игнорируя тот факт, что материя имеет объем.
«Вектор! — скомандовала она себе, цепляясь сознанием за единственную важную деталь. — Не думай о боли. Следи за вектором!»
Она чувствовала направление. Она чувствовала, как магия Дамблдора, мощная и уверенная, пробивает тоннель сквозь ткань реальности. Это был не хаотичный рывок. Это было хирургически точное движение. Он взял координаты точки А и точки Б и насильственно совместил их, свернув пространство между ними в рулон.
Давление достигло пика. Казалось, еще мгновение — и её кости не выдержат, превратятся в пыль, а магические цепи лопнут от напряжения.
И внезапно всё прекратилось.
Хлоп!
Звук был резким, как удар хлыста рядом с ухом.
Мир развернулся обратно с тошнотворной скоростью. Свет, звук, гравитация — всё вернулось на свои места, обрушившись на органы чувств лавиной.
Рин пошатнулась.
Её ноги коснулись твердой земли, но вестибулярный аппарат всё ещё считал, что она вращается в центрифуге. Подступила тошнота, легкие судорожно втянули воздух, которого так не хватало секунду назад.
Инстинкт сработал быстрее, чем сознание.
— Verstarkung, — мысленная команда ударила по нервным окончаниям.
Прана хлынула в ноги, укрепляя мышцы, фиксируя суставы. Колени, готовые подогнуться, стали жесткими, как стальные поршни. Рин удержала равновесие, лишь слегка качнувшись вперед, но тут же выровнялась, вцепившись ботинками в дерн.
Она стояла.
Она открыла глаза и быстро моргнула, прогоняя цветные пятна.
Они были на другом конце поляны.
Тот самый валун, который она безуспешно пыталась достичь, теперь был прямо перед ней, всего в паре шагов. А то место, где она стояла раньше — примятая трава, брошенная книга — осталось позади.
Дамблдор стоял рядом. Он уже отпустил её руку (когда он успел?) и выглядел так, словно просто вышел на прогулку в сад. Ни одышки, ни помятой мантии, ни тени дезориентации. Абсолютная невозмутимость существа, для которого аппарация — рутинная процедура.
Он внимательно смотрел на неё поверх своих очков-половинок.
— Впечатляет, — заметил он, очевидно, имея в виду её способность устоять на ногах. — Большинство студентов при первом парном прыжке падают. А некоторые, к сожалению, расстаются с завтраком. Вы же сохранили завидную устойчивость.
— Укрепление тела, — коротко бросила Рин, восстанавливая дыхательный ритм. — Базовая техника выживания.
— Выглядит полезно, — согласился директор. — Итак, Рин. Теперь, когда вы пережили процесс изнутри… Стало ли вам проще понять ощущение?
Рин медленно кивнула.
В её глазах, которые всего секунду назад были затуманены шоком перехода, теперь разгорался холодный, аналитический огонь. Это был взгляд инженера, который только что увидел чертежи двигателя, принцип работы которого раньше мог только угадывать.
— Да, — произнесла она. — Я почувствовала вектор.
Это не было «нацеленностью» или «настойчивостью». Это была геометрия.
Она чувствовала, как Дамблдор сжал пространство. Она чувствовала угол входа и угол выхода. Она чувствовала, как он использовал свою волю не просто как «желание», а как направляющую силу, создающую канал нулевого сопротивления.
— Это не телепортация в чистом виде, — начала она рассуждать вслух, не заботясь о том, как это звучит для местного архимага. — Это сворачивание координат. Вы не разбираете тело на атомы и не собираете его заново. Вы протаскиваете объект через складку пространства. Поэтому давление. Поэтому ощущение трубки. Вы сжимаете трехмерный объем до двухмерной плоскости (условно), а затем разворачиваете обратно.