— Вы имеете в виду лицензирование?
— Именно, — подтвердил Дамблдор. — Аппарация — это контролируемая деятельность. Министерство Магии требует, чтобы каждый волшебник, желающий использовать этот способ перемещения, сдал экзамен и получил соответствующую лицензию. Это вопрос безопасности. Расщепление — вещь неприятная, и Министерство предпочитает минимизировать количество вызовов отдела магических происшествий.
— Я полагаю, мой сегодняшний успех не считается официальным экзаменом? — уточнила она с долей сарказма.
— Для меня — безусловно, — улыбнулся Дамблдор. — Но для чиновников из отдела магического транспорта… боюсь, им потребуется заполнить несколько бланков и продемонстрировать навык в присутствии сертифицированного инструктора. Бюрократия, мисс Тосака, — это самая могущественная магия в мире, против которой бессильны даже древние заклинания.
Он подмигнул ей, давая понять, что разделяет её скептицизм.
— Однако, — продолжил он, — мы находимся на территории школы. Здесь действуют мои правила. Пока вы находитесь в пределах Хогвартса, я даю вам разрешение практиковать аппарацию в учебных целях. Антиаппарационный барьер замка, разумеется, остается в силе, но здесь, на границе Запретного леса, и в некоторых других зонах вы можете тренироваться свободно.
Это была хорошая новость. Рин не собиралась бежать в Министерство прямо сейчас. Ей нужно было отточить навык, довести его до автоматизма, прежде чем демонстрировать его кому-то еще. Сдавать экзамен, будучи неуверенной в результате, было бы ударом по её самолюбию.
— Благодарю, директор, — сказала она. — Я не планирую нарушать законы министерства за пределами школы.
— Рад это слышать. И еще один совет, Рин, — голос Дамблдора стал серьезнее. — Не злоупотребляйте.
— Простите?
— Аппарация — это большая нагрузка для новичка. Вы сейчас переполнены эйфорией успеха, адреналин кипит в крови. Но ваши каналы… они еще не привыкли к такому способу транспортировки энергии. Пространственное сжатие — это стресс. Если вы продолжите прыгать сейчас, без перерыва, вы рискуете истощением или потерей концентрации. А потеря концентрации при аппарации — это прямой путь в больницу Святого Мунго. Или в могилу.
Рин прислушалась к себе. Дамблдор был прав. Её магические цепи гудели, вибрируя от остаточного напряжения. Мышцы ног слегка подрагивали. Голова была ясной, но в глубине черепа уже начинала пульсировать тупая боль — предвестник мигрени от перенапряжения.
— Я понимаю, — ответила она. — Структурная целостность важнее скорости. Я не буду рисковать без необходимости.
— Вот и славно, — Дамблдор снова улыбнулся, и напряжение исчезло. — Я вижу, вы разумная девушка. Редкость в наши дни.
Он поправил мантию, готовясь уходить.
— Что ж, не буду мешать вашему триумфу. Наслаждайтесь моментом, Рин. Первая удачная аппарация — это как первый полет. Ощущение свободы, которое трудно с чем-то сравнить. Но помните: даже птицы иногда садятся на землю, чтобы отдохнуть.
— Спасибо за урок, директор. И за… демонстрацию, — сказала Рин, подбирая старую книгу.
— Всегда пожалуйста. Двери моего кабинета открыты для вас, если возникнут вопросы. Или если вам просто захочется лимонных долек.
С этими словами он сделал шаг назад.
Хлоп.
Тихий, аккуратный звук. И поляна опустела. Альбус Дамблдор исчез, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха.
Рин осталась одна.
Она стояла посреди поляны, окруженная стеной старых деревьев. Ветер шелестел в кронах, где-то вдалеке крикнула птица.
Тишина. Покой.
И ощущение абсолютного, пьянящего триумфа.
Она сделала это. Она освоила технику, которая для местных магов была вершиной транспортной магии, всего за одно утро.
В этом мире, где всё казалось ей чужим и неправильным, она нашла еще одну точку опоры. Она подчинила себе пространство.
Впереди был обед, библиотека и новые тайны. Но сейчас, в этот момент, Рин Тосака была просто счастлива. Счастлива той особой, холодной радостью мага, который только что расширил границы возможного.
Конец августа в Шотландии принес с собой не только первые холодные ветра с гор, но и качественный сдвиг в адаптации Рин к местной реальности.
Она стояла посреди своего кабинета, который за последние недели превратился из пыльного музея в функциональную лабораторию. Скелет дракона под потолком теперь был идеально чистым, а все склянки на полках были отсортированы по степени токсичности и магической активности.