В Хогвартсе мана была разлита в воздухе, как вода в океане. Не черпать её, не использовать её для каждой мелочи — значило быть глупцом, умирающим от жажды, стоя по пояс в воде.
Быт перестал быть рутиной. Он стал тренировкой. Каждое мелкое действие оттачивало моторику, укрепляло связь с палочкой, делало переключение между режимами мгновенным.
«Я готова», — заключила она.
Готова не только теоретически. Она знала учебники наизусть, она разобрала местную магическую систему по винтикам. Но теперь она была готова и практически. Она могла войти в класс, полный неуправляемых подростков, и при необходимости подавить любой бунт, даже не повышая голоса. Или отразить атаку темного мага, одновременно попивая чай.
В окно постучали.
Рин обернулась. За стеклом, на фоне серого неба, хлопала крыльями школьная сипуха. К её лапе была привязана свернутая в трубочку газета.
— Пресса, — прокомментировала Рин. — Единственный источник новостей в этом информационном вакууме.
Она открыла окно, впуская птицу. Сова бросила газету на стол и тут же вылетела обратно, не требуя оплаты (подписка была оформлена за счет школы).
Рин развернула «Ежедневный пророк».
Качество местной журналистики вызывало у неё отвращение. Тексты были эмоциональными, факты — непроверенными, заголовки — кричащими. Это была классическая желтая пресса, таблоид, который почему-то считался главным рупором министерства магии.
«Котел, который варит скандалы», — процитировала она про себя одно из своих любимых определений для этого издания.
Однако читать его было необходимо. Информацию, даже искаженную, нужно было анализировать.
Сегодняшний номер отличался от обычных сплетен.
С первой полосы на неё смотрело лицо.
Это была движущаяся фотография, очередная местная странность, но Рин уже привыкла к этому. Человек на фото был ужасен. Впалые щеки, спутанные грязные волосы. Но главное — глаза.
В них было безумие. Чистое, концентрированное безумие человека, который прошел через ад и оставил там свою душу. Он кричал что-то в камеру, тряс решетку, смеялся беззвучным смехом.
Заголовок гласил: СИРИУС БЛЭК СБЕЖАЛ ИЗ АЗКАБАНА!
Она начала читать статью.
«…побег из крепости Азкабан…»
«…самый верный последователь Того-кого-нельзя-называть…»
«…убийца тринадцати человек одним заклинанием…»
«Впечатляющий послужной список», — отметила Рин. — «Массовое убийство в городской черте? Это серьезное нарушение Статута. И неплохая боевая эффективность, если это правда».
Она вчитывалась в текст, отсеивая истеричные вопли репортера и вычленяя факты.
Блэк был правой рукой Волдеморта (местного нарушителя закона, лидера преступной ячейки). Он предал своих друзей, семью Поттеров. Он убил некоего Питера Петтигрю и дюжину магглов. И теперь он на свободе.
«Министерство опасается, что целью безумного убийцы является Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, ныне студент Хогвартса…»
Гарри Поттер.
Это имя всплывало постоянно. В учебниках истории, в разговорах, в газетах. Местная знаменитость. Мальчик, который пережил смертельное проклятье и развоплотил злодея в младенчестве.
Рин, как маг, относилась к этой истории со скепсисом. Младенец не может отразить Avada Kedavra. Это технически невозможно. Скорее всего, сработала какая-то защита, наложенная родителями, или аномалия в самом заклинании. Но результат был налицо: мальчик стал символом.
«Меры безопасности усилены! Дементоры Азкабана встают на стражу!»
«…по решению Министра Корнелиуса Фаджа, для охраны школы Хогвартс и поиска беглеца будут привлечены дементоры — стражи Азкабана…»
Рин замерла.
Дементоры.
Она читала о них в справочнике по темным существам. В книге было сухое описание: «Аморфные существа, питающиеся позитивными эмоциями. Способны высасывать душу через "Поцелуй дементора". Вызывают холод, отчаяние и панику. Видимы только для волшебников».
Но газетное описание было куда более красочным и пугающим.
«…существа, в присутствии которых мир теряет краски… они высасывают счастье, оставляя лишь самые страшные воспоминания…»
— Пожиратели душ, — медленно произнесла Рин.
Её лицо исказилось гримасой отвращения.
Это было не просто опасно. Это было омерзительно.
В её мире использование духов было нормой. Но духи были инструментами. Фамильярами. Они подчинялись воле мага. Или, в худшем случае, были враждебными сущностями, которых нужно уничтожать.