Но использовать существ, которые питаются человеческими душами и эмоциями, в качестве тюремщиков? И, что еще хуже, в качестве охраны школы?
— Варварство, — прошипела она, отбрасывая газету на стол. — Это не меры безопасности. Это размещение мин замедленного действия.
Дементоры не были лояльны Министерству. Они были лояльны голоду. Если они охраняют школу, полную детей (источников чистых, ярких эмоций), что помешает им сорваться? Договор?
«Договор с темным духом?» — Рин фыркнула. — «Это абсурд. Нельзя договориться с хищником, для которого ты — еда».
Министерство Магии Великобритании в очередной раз продемонстрировало свою вопиющую некомпетентность. Вместо того чтобы усилить барьеры, нанять боевых магов или создать големов-стражей, они привели к порогу школы монстров, которые по своей природе являются врагами всего живого.
— Идиоты, — резюмировала она. — Конченные идиоты.
Она встала и начала ходить по кабинету.
Если дементоры будут здесь, значит, встреча с ними неизбежна. А дементоры, судя по описанию, не различают правых и виноватых. Для них все — еда.
Ей нужны были контрмеры.
Обычные заклинания на них не действуют. Физический урон — бесполезен. Их тела нематериальны в привычном смысле, пусть и имеют физическую оболочку.
«Патронус», — вспомнила она.
Заклинание Патронуса. Единственный известный способ отогнать дементора. Создание проекции чистой позитивной энергии, которая служит щитом.
Рин остановилась.
Она знала формулу. Expecto Patronum. Она видела описание жеста.
Но это заклинание требовало не просто маны. Оно требовало специфического ментального настроя. «Счастливое воспоминание».
Для Тосаки Рин, мага, привыкшего оперировать логикой, расчетом и конверсией энергии, концепция «магии на основе счастья» была… чуждой. Эмоциональная магия была нестабильной.
«Но если это единственный способ…» — она нахмурилась.
Возможно, есть и другие пути.
Дементоры — это некротические сущности. Духи энтропии. А значит, они должны быть уязвимы для магии света высокой плотности. Или для огня, насыщенного концепцией очищения. Или для пространственного искажения. Возможно, ментальных атак.
«Мне нужно знать их изнутри», — решила она. — «Мне нужно знать их спектральный состав. Мне нужно понять механизм их питания».
Если она найдет уязвимость, она создаст заклинание, которое будет работать не на «счастливых воспоминаниях», а на чистой, разрушительной силе. Патронус отгоняет их. Рин хотела найти способ уничтожать их.
Потому что существо, которое смеет рассматривать её как еду, не имеет права на существование.
Рин схватила палочку и направилась к двери.
«Библиотека», — скомандовала она сама себе. — Секция темных искусств. Классификация призраков и духов пятого класса.
Она вышла из кабинета, и её шаги гулко отдавались в коридоре.
Кабинет Защиты от Темных Искусств был погружен в тишину, нарушаемую лишь агрессивным скрипом пера, которым Тосака Рин перечеркивала очередную страницу на столе.
Перед ней лежали архивы. Наследие. То, что в нормальном учебном заведении называлось бы «методическими материалами», а здесь, в Хогвартсе, представляло собой хронику педагогической катастрофы.
Рин отложила перо и потерла виски. Её магические цепи находились в состоянии покоя, но мозг кипел от негодования.
«Это не учебный план», — оценила она. — «Это саботаж».
Она взяла в руки стопку пергаментов, оставшуюся от профессора Квиррелла. Заикающийся, нервный человек, который, по слухам, носил на затылке дух Темного Лорда. Его записи были хаотичными, пропитанными паранойей и странной одержимостью теоретическими аспектами защиты от вампиров с помощью чеснока.
«Никакой системы», — констатировала Рин, отбрасывая свиток в сторону. — «Бессвязные факты, страшилки и минимум практики. Студенты после такого курса не смогут защититься даже от простуды, не говоря уже о темном маге».
Но если наследие Квиррелла вызывало профессиональную жалость, то материалы Гилдероя Локхарта вызывали желание сжечь этот кабинет очищающим пламенем Incendio.
Рин взяла в руки книгу «Встречи с вампирами». Это был не учебник. Это был сборник самовлюбленного бреда. Весь курс строился вокруг личности преподавателя. Тесты на знание его любимого цвета? Разыгрывание сценок из его книг?
— Идиот, — вынесла вердикт Рин. — Нарциссическое расстройство личности, помноженное на абсолютную магическую некомпетентность. Как Дамблдор вообще допустил этого клоуна к детям? Это преступная халатность.