Для его разума это было слишком. Шок парализовал его.
Рин вздохнула.
— Свидетели, — пробормотала она. — Вечная проблема.
Она подняла руку, но на этот раз не для удара.
В этом мире она научилась ценить удобство местных заклинаний. Некоторые из них были на удивление эффективны для контроля толпы.
— Somnus, — произнесла она, не используя палочку.
Ей не нужен был проводник для такого простого воздействия. Её воли было достаточно.
Волна усыпляющей магии накрыла туриста. Его веки отяжелели, ноги подкосились. Он сполз по стене и затих, погрузившись в глубокий, неестественный сон.
— Так-то лучше, — кивнула Рин.
Она направила то же заклинание на бандитов, чтобы гарантировать, что никто из них не очнется в неподходящий момент.
— А теперь — самое интересное.
Она подошла к лежащим телам.
В этом не было ничего личного. Это была просто экономика. Перераспределение ресурсов.
Рин присела на корточки рядом с главарем. Быстрым, профессиональным движением она проверила его карманы. Бумажник. Толстый, кожаный. Внутри — пачка банкнот.
«Пятьсот… семьсот… тысяча двести», — быстро пересчитала она. — «Неплохо. Видимо, у них была удачная ночь».
Она переложила деньги в свой карман.
Затем обыскала остальных. У одного нашлось еще триста фунтов, у другого — золотая цепочка. Рин забрала всё.
Это была выручка от какой-то сделки или серии грабежей, очевидно. Честные люди не носят с собой столько наличности в таких районах.
Взгляд Рин упал на пистолет, лежащий на асфальте. Черный металл тускло блестел в утреннем свете.
Уничтожить его? Это было бы правильным поступком с точки зрения морали. Разоружить преступников. Сделать мир чуточку безопаснее.
Но затем включился прагматизм Тосака.
«Если я уничтожу их оружие, — рассуждала она, — им придется покупать новое. Это расходы. Это время. Их «бизнес» встанет. Они не смогут грабить, не смогут проворачивать сделки. А значит, у них не будет денег».
Рин посмотрела на бессознательного главаря.
«Вы — мои овцы, — подумала она с холодной иронией. — Грязные, паршивые, опасные овцы. Но вы приносите шерсть. Если я зарежу вас или лишу зубов, вы станете бесполезны. А мне нужна шерсть. Регулярно».
Она не была полицией. Она не ставила целью искоренение преступности в Лондоне. Её цель — собственное обогащение и выживание. Паразитирование на паразитах — это экологически чистая ниша.
«Стричь, а не резать», — заключила она.
Пусть продолжают. Пусть зарабатывают. Пусть копят. А в следующий раз, когда она окажется в Лондоне с пустыми карманами, она будет знать, где искать банкомат.
Она выпрямилась.
Карманы были полны. Угроза устранена. Свидетели нейтрализованы.
Оставался последний штрих.
— Obliviate, — прошептала она, направляя ментальный импульс на каждого из бандитов.
Ей не нужно было создавать сложные ложные воспоминания. Достаточно было просто стереть последние двадцать минут. Пусть думают, что они напились до беспамятства. Или что их ограбили конкуренты. Чем больше путаницы в их головах, тем лучше. Туристу она внушила вручную, что на него просто напали неизвестные, ударив по голове (что, в целом, было бы правдой, если бы её сегодня тут не было). Он проснется с головной болью, но живой. Пусть скажет спасибо.
Рин оглядела себя. На одежде не было ни капли крови, ни пылинки. Зачарования защитили ткань и обувь от контакта с грязью. Но для верности она провела рукой вдоль тела.
— Scourgify. Tergeo.
Сапоги вновь засияли, как новые. Пальто очистилось. Она снова выглядела безупречно.
«Налог на преступность собран», — констатировала она, глядя на дело своих рук. — «Думаю, достаточно на сегодня. Перегибать тоже плохо. Рынок должен успеть восстановиться».
Она бросила последний взгляд на переулок. Живописная картина: четверо спящих мужчин в неестественных позах.
Рин развернулась и пошла к выходу.
Улица встретила её шумом начинающегося дня. Солнце уже поднялось выше крыш, разгоняя утренний туман.
До отправления поезда оставалось два часа.
Она шла в сторону вокзала Кингс-Кросс. В её походке была легкость. Деньги в кармане грели душу, а сознание собственной силы и превосходства пьянило лучше любого напитка.
Рин скрылась в толпе, оставив за спиной очередной урок жестокой, но справедливой экономики.
Вокзал Кингс-Кросс встретил Тосаку Рин гулом, который мог бы показаться какофонией, если бы не его упорядоченность. Это был шум большого механизма: стук колес, объявления по громкой связи, шаги тысяч людей.