Рин посмотрела на большие вокзальные часы. Десять часов двадцать минут. До отправления «Хогвартс-экспресса» оставалось ровно сорок минут.
Идеальный тайминг.
Она стояла посреди людского потока, словно скала, о которую разбиваются волны. От той опасной хищницы, что час назад ломала кости в грязном переулке Ист-Энда, не осталось и следа. Исчезла жесткость в движениях, исчез хищный блеск в глазах.
Теперь перед миром стояла профессор Тосака.
Она выглядела безупречно. Красное пальто сидело по фигуре, подчеркивая осанку. Под ним была строгая белая блузка и черная юбка — классическое сочетание, говорящее о статусе и сдержанности. Новые кожаные сапоги на каблуке блестели, словно только что из коробки. Никакой пыли, никакой грязи, ни единой складки. Магия бытовой очистки и восстановления работала безукоризненно.
Единственным, что выбивалось из образа молодой светской леди, была старомодная сумка с расширенным пространством. Но в Лондоне можно встретить и не такие странности.
Рин медленно двинулась вглубь вокзала.
Её взгляд, скрытый за внешней расслабленностью, продолжал работать в режиме сканера. Она фиксировала детали.
Вот бизнесмен с кейсом, бегущий к поезду на Лидс. Маггл. Уровень угрозы — ноль.
Вот группа туристов с огромными рюкзаками. Магглы. Шумные, бесполезные препятствия.
А вот…
Рин слегка прищурилась.
Сквозь толпу обычных пассажиров, словно масло сквозь воду, двигались иные фигуры. Они старались выглядеть незаметно, но для профессионального взгляда их маскировка была шита белыми нитками.
Семья, толкающая перед собой тележки, нагруженные сундуками. Настоящими деревянными сундуками с коваными углами. В современном мире никто не путешествует с сундуками, если только не везет антиквариат или труп. Но магглы этого не замечали. Их взгляды скользили мимо, мозг отказывался регистрировать аномалию, подменяя сундуки привычными чемоданами на колесиках.
«Слабое ментальное воздействие на область», — отметила Рин. — «Пассивный барьер рассеяния внимания. Вшит в артефакты или наложен на самих путешественников».
На верхушке нагромождения вещей стояла клетка. Внутри сидела полярная сова, которая, несмотря на дневное время, таращила глаза на прохожих.
«Дилетанты», — оценила Рин. — «Они полагаются только на местные барьеры и удачу».
Она продолжила путь, следуя за потоком магической энергии, который становился всё плотнее по мере приближения к платформам 9 и 10.
Здесь, в переходе между двумя путями, концентрация маны достигала пика. Для обычного человека это место было просто кирпичной аркой, разделителем потоков. Для мага это был шлюз.
Рин остановилась в некотором отдалении, наблюдая за процессом.
Группа волшебников — родители и двое детей — подошла к барьеру. Они огляделись по сторонам, убеждаясь, что на них (как им казалось) никто не смотрит.
Один из мальчиков, высокий, взялся за ручку тележки. Он набрал скорость, переходя на бег, и направил тележку прямо в кирпичную колонну, разделяющую платформы.
Мальчик исчез.
В тот момент, когда тележка должна была врезаться в кладку, она прошла сквозь неё, словно сквозь туман. Секунда — и подросток растворился в камне без следа. Никакой вспышки, никакого звука.
Магглы, идущие рядом, даже не повернули головы. Для них ничего не произошло.
— Strukturanalyse, — скомандовала себе Рин, фокусируя зрение на колонне.
В её восприятии кирпич и раствор исчезли, уступая место каркасу из силовых линий.
Это было великолепно и ужасно одновременно.
Барьер представлял собой не просто иллюзию. Это была пространственная складка, закрепленная на жестких физических координатах. Кто-то взял кусок пространства, свернул его в ленту Мебиуса и пришил края к обычной реальности.
«Грубая работа», — проанализировала Рин. — «Никакой элегантности. Просто взяли огромное количество маны и продавили дыру в мироздании, закрепив её руническими якорями. Это как использовать кувалду, чтобы открыть дверь. Но… это надежно».
Такая конструкция могла держаться веками, не требуя постоянной подпитки, потому что она сама стала частью архитектуры вокзала на метафизическом уровне. Она паразитировала на лей-линиях Лондона, высасывая энергию для поддержания стабильности прохода.
Рин наблюдала, как следующие дети разбегаются и прыгают в стену.
«Зачем они бегут?» — подумала она с легким презрением. — «Это не физическое препятствие, которое нужно пробить инерцией. Это проход. Бег — это психологический костыль. Они боятся, что если остановятся, то врежутся».