Она поправила воротник и двинулась к барьеру.
Никакого разбега. Никакой суеты.
Рин Тосака шла к стене так, словно это была парадная дверь её собственного особняка.
Магглы расступались перед ней, сами не понимая почему. Её аура уверенности и легкий налет гипнотического внушения заставляли их освобождать дорогу.
Она подошла к кирпичной кладке вплотную. В нос ударил запах старого камня.
Рин не замедлила шаг. Она просто переступила черту.
Ощущение перехода было мгновенным и странным. Словно она прошла сквозь пленку холодной воды. Звуки вокзала Кингс-Кросс на долю секунды исказились, стали глухими, а затем сменились совершенно иной акустической картиной.
Она вышла на платформу 9 3/4.
Первое, что бросилось в глаза, — это пар. Густой, белый пар, клубящийся над головами людей, создавая атмосферу викторианского Лондона или сцены из нуарного фильма.
Сквозь этот туман проступали очертания гиганта.
Паровоз.
Огромный, алый, сверкающий полированными боками и латунными деталями. Он выглядел как музейный экспонат, который сбежал с выставки достижений промышленности девятнадцатого века, чтобы начать новую жизнь. Из его трубы валил дым, но запах этого дыма отличался от угольной гари. Он пах магией.
— «Хогвартс-Экспресс», — прочла Рин на табличке.
Масштаб увиденного впечатлял.
Это была не просто скрытая комната или дворик. Это была целая железнодорожная платформа, спрятанная в кармане реальности. Длиной в несколько сотен метров, с путями, поездом и сотнями людей.
Рин быстро прикинула энергозатраты на поддержание такого граничного барьера.
«Колоссальные», — вынесла она вердикт.
Они тратят океан энергии просто на то, чтобы дети могли сесть в поезд без лишних глаз. Расточительность, граничащая с безумием. Или демонстрация абсолютного могущества».
Но времени на восхищение архитектурой не было. Платформа была переполнена.
Если в Косом переулке царила атмосфера рынка, то здесь царила атмосфера вокзала в час пик, помноженная на магическую безалаберность.
Сотни школьников в мантиях и обычной одежде носились туда-сюда, таская сундуки, чемоданы, клетки и метлы. Родители кричали наставления, прощались, плакали, смеялись. Совы ухали. Где-то в толпе кто-то уронил коробку с фейерверками, и воздух наполнился разноцветными искрами и визгом.
Рин поморщилась.
«Дисциплина отсутствует как класс», — увернулась она от пробегающего мимо первокурсника, который тащил за собой мантию по грязному полу.
Она двинулась вперед, прокладывая курс сквозь толпу.
Её движения были плавными и текучими. Она не толкалась, она просто оказывалась там, где было свободное пространство. Она использовала укрпление на ногах не для силы, а для баланса, чтобы никто не мог сбить её с ног в этой давке.
Её внимание привлекло скопление людей у одного из вагонов. Там было особенно шумно.
Рыжие. Много рыжих.
Целое семейство людей с огненными волосами создавало вокруг себя хаос.
Полная женщина громко отчитывала двух высоких близнецов, которые выглядели так, словно только что заложили бомбу под платформу и теперь ждали взрыва. Третьему, более, младшему, влетало за компанию.
«Уизли», — идентифицировала Рин. Об этом семействе ходили самые разнообразные слухи в Дырявом котле и Косом переулке. В особенности, об их финансовом положении. Для Рин было загадкой, как, владея магией, не иметь никаких финансов.
Рядом с ними стояла девочка, тоже рыжая, которая выглядела испуганной и одновременно восторженной. И, что самое интересное, рядом с этой хаотичной группой стоял черноволосый мальчик в очках.
Гарри Поттер. Она узнала его по фотографии.
Рин замедлила шаг.
Мальчик-который-выжил выглядел… обычно. Худой, немного неловкий, с растрепанными волосами. Никакой ауры величия, никакого героического ореола. Просто подросток, который рад видеть друзей.
Рядом с ним стояла девочка с густыми каштановыми волосами, которая уже успела переодеться в школьную форму и теперь что-то объясняла рыжему парню, активно жестикулируя.
Она прошла дальше вдоль состава. Большинство студентов толпились у первых и средних вагонов. Хвостовая часть поезда была более свободной.
Рин выбрала вагон, где еще не было видно детских лиц в окнах.
Она поднялась по ступенькам.
Коридор вагона был пуст и тих. Пахло старостью и немного — угольным дымом.