Рин прошла мимо нескольких купе. Пусто. Пусто. Пусто.
Коридор вагона был пуст, но даже это временное затишье не могло скрыть общей атмосферы безалаберности, царившей в поезде. Тосака Рин прошла в самый конец состава, толкая дверь последнего купе. Пусто.
— Думаю, подойдет, — выдохнула она, заходя внутрь.
Тот факт, что в «Хогвартс-Экспрессе» не было предусмотрено отдельного вагона или хотя бы зарезервированных мест для преподавательского состава, вызывал у Рин искреннее недоумение, граничащее с профессиональным возмущением. Заставлять профессора искать место среди галдящих школьников — это не просто неуважение, это нарушение субординации еще до начала учебного года.
Она села у окна. Пейзаж за стеклом — кирпичная стена вокзала — не располагал к созерцанию. Рин щелкнула замком своей сумки.
На свет появилась книга. «Нумерология: Грамматика и Цифры». Тяжелый том в темно-синем переплете. Это было чтение не для развлечения, а для ума. Рин находила местную нумерологию единственной дисциплиной, которая хоть как-то перекликалась с нормальной, логичной магической теорией. Здесь были формулы, были константы, была система. Островок порядка в океане хаотичных взмахов палочками.
Поезд дернулся, лязгнули сцепки, и перрон медленно поплыл назад. Путешествие началось.
Снаружи, в коридоре, нарастал шум. Топот ног, крики, смех, звук катаемых тележек. Звуковые волны проникали сквозь тонкую перегородку двери, мешая концентрации.
Рин поморщилась.
— Muffliato, — произнесла она, направив палочку на дверь.
Воздух у входа в купе уплотнился, создавая акустический барьер. Звуки внешнего мира не исчезли полностью, но превратились в неразборчивое, глухое жужжание, похожее на шум прибоя. Это было приемлемо.
Она открыла книгу и погрузилась в чтение.
Однако полностью отключиться от реальности ей не удавалось. Как маг, она чувствовала то, что было скрыто от обычных студентов.
Поезд не просто ехал по рельсам. Он скользил по силовым линиям. Железная дорога, проложенная скрытно через всю Британию, дублировала древнюю лей-линию, ведущую на север, к источнику в Шотландии. Колеса выбивали ритм не только по стали, но и по эфиру.
«Мощный поток», — отметила Рин, перелистывая страницу. — «Мы движемся против течения маны, к её истоку. Это объясняет, почему поезд такой старый, но всё еще на ходу. Он питается от дороги».
Путешествие обещало быть долгим. Несколько часов в замкнутом пространстве, наедине с книгой и пейзажами за окном. Рин надеялась, что её никто не потревожит. Ей нужно было подготовиться к началу семестра, привести мысли в порядок и просто насладиться тишиной перед тем, как она окунется в безумие школьных будней.
Она углубилась в главу о влиянии числа семь на стабильность защитных чар, наслаждаясь сложностью уравнений.
Прошло, наверное, полчаса. Пейзаж за окном сменился с городских окраин на зеленые поля, затянутые низкой облачностью.
Внезапно купе содрогнулось.
Это была не магия. Это был физический удар в дверь. Кто-то настойчиво, почти отчаянно дергал ручку, пытаясь войти.
Звукоизолирующий барьер гасил звук голосов, но не кинетическую энергию. Дверь дребезжала в пазах.
Рин медленно подняла глаза от книги. В её взгляде читалось холодное раздражение.
— Неужели так сложно понять, что закрытая дверь означает «не беспокоить»? — прошептала она.
Удары не прекращались.
Вздохнув, Рин подняла палочку.
— Alohomora.
Замок щелкнул. Дверь отъехала в сторону.
В проеме стояли трое.
Два мальчика и девочка. Подростки, лет тринадцати-четырнадцати. Они выглядели запыхавшимися и нагруженными вещами под завязку.
Рин узнала их мгновенно. Она видела их на платформе.
Гарри Поттер — черноволосый, в очках, с тем самым шрамом.
Младший из братьев Уизли — рыжий, долговязый, с выражением растерянности на лице.
Какая-то девочка с копной каштановых волос, та самая, что пыталась навести порядок в хаосе на перроне.
Они замерли на пороге, увидев одинокую фигуру у окна.
— Ой, простите, — начала девочка. — Везде всё занято. Мы прошли весь поезд… Можно мы к вам подсядем?
Рин посмотрела на них поверх книги.
Пускать их в свое личное пространство было стратегической ошибкой. Это конец тишине. Конец спокойному чтению.
Но выгнать их было бы грубостью. А грубость — это потеря лица. К тому же, как преподаватель, она (технически) должна была проявлять заботу о студентах.
Рин взмахнула палочкой, снимая звуковой барьер.