Дементор, восстановив равновесие, снова попытался двинуться вперед. Он был голоден. Он чувствовал вкусную душу Поттера и не собирался отступать из-за одной вспышки света.
— Ах так? — глаза Рин сузились. — Ты хочешь есть? Ну что ж, я тебя накормлю.
Она перехватила палочку левой рукой (навык амбидекстрии, развитый за время тренировок), а правую сунула в карман пальто.
Её пальцы сомкнулись на холодном, гладком камне.
Сапфир. Крупный, необработанный, купленный у гоблинов. Пустой.
Это был накопитель, который она еще не успела зарядить своей праной. Кристаллическая решетка идеальной чистоты, жаждущая заполнения.
Рин вытащила камень и подняла его перед собой.
Она начала читать арию.
Это была не латынь. Это был немецкий — язык, на котором звучали заклинания семьи Тосака. Жесткий, рубленый, идеальный для командного состава.
— Vier Zweige der Zuruckhaltung (Четыре ветви сдерживания), — начала она, и воздух вокруг неё начал вибрировать.
Дементор замер. Он почувствовал угрозу. Не ту, что исходит от Патронуса (угрозу отторжения), а нечто иное. Угрозу поглощения. Хищник внезапно осознал, что перед ним стоит кто-то, кто находится выше в пищевой цепи.
— Der Kafig aus Licht und Eis (Клетка из света и льда), — продолжила Рин, и сапфир в её руке начал светиться бледным голубым светом.
Дементор попятился. Он попытался развернуться и выскользнуть в коридор, уйти в тень.
— Куда собрался? — рявкнула Рин, делая резкий жест палочкой.
Луч серебристого света, который до этого просто отталкивал тварь, изменил форму. Он превратился в лассо, в сеть, которая опутала фигуру в балахоне, прижимая её к стене вагона.
— Schliebe dich, ewige Nacht! (Замкнись, вечная ночь) — голос Рин набирал силу, резонируя с магическим фоном.
Дементор забился в путах. Он издавал звуки — хрип, шипение, скрежет. Он пытался раствориться, уйти в астрал, но магия Рин держала его крепко.
— Verschlinge den Geist! (Пожри дух)
Она направила сапфир на дементора.
Камень вспыхнул. Вокруг него образовалась воронка — магический вакуум, затягивающий в себя эфир.
Дементор попытался сопротивляться. Его аура, холодная и липкая, цеплялась за реальность. Но тяга камня была сильнее. Пустой накопитель такой емкости работал как черная дыра для духовной сущности.
— Kerker der Seele! (Темница души) — завершила Рин арию, сжимая пальцы на камне.
Произошло нечто ужасное и великолепное.
Дементор издал звук, который не мог принадлежать этому миру. Это был не крик, это был визг рвущейся материи, вопль абсолютного, экзистенциального ужаса. Существо, которое само было воплощением страха, теперь познало страх перед небытием.
Его балахон опал, словно внутри никого не осталось. А черная, дымная субстанция, составляющая его суть, начала вытягиваться, искажаться, закручиваться в спираль.
Она потекла к руке Рин.
Черный дым ударил в сапфир.
Камень завибрировал, принимая в себя чудовищный объем негативной энергии. Он нагрелся, затем мгновенно остыл до температуры абсолютного нуля.
Свет в купе мигнул.
Последний клочок тьмы оторвался от стены и исчез в кристалле.
ХЛОП!
Звук схлопнувшегося вакуума ударил по ушам.
Дементора больше не было. Балахон, пустой и безвредный, лежал кучей тряпья на полу.
Рин стояла посередине купе, тяжело дыша. Её волосы развевались от статического электричества.
В её правой руке лежал сапфир.
Он больше не был синим. И не был прозрачным.
Он был черным. Абсолютно, непроглядно черным, как кусок ночного неба без звезд. Внутри него, в самой глубине кристаллической решетки, пульсировало что-то темное, злое и бесконечно холодное.
Рин поднесла камень к глазам.
— Отлично, — выдохнула она.
Она чувствовала мощь, заключенную в камне. Это была не чистая прана, которую она использовала обычно. Это была концентрированная энтропия. Смерть, холод, отчаяние — всё это теперь было упаковано в удобный форм-фактор.
«Отличный источник темной энергии», — констатировала она с профессиональным удовлетворением. — «Плотность невероятная. Можно попробовать использовать как основу для проклятия А-ранга.»
Она подкинула камень на ладони. Он был тяжелым, ледяным, но послушным. Теперь это был её трофей.
Рин спрятала черный сапфир во внутренний карман, подальше от чужих глаз.
В этот момент лед на окнах начал таять. Лампы в вагоне замигали и загорелись ровным светом.