Где-то в других концах поезда раздался вой.
Остальные дементоры.
Они почувствовали это. Смерть собрата. Исчезновение одной из единиц их роя. Разрыв связи.
Для существ, которые считали себя неуязвимыми и бессмертными, это был шок. Паника. Они не знали, что произошло, но инстинкт самосохранения, даже у таких тварей, сработал безотказно.
Они бежали. Покидали поезд, улетая прочь в ночное небо, подальше от источника угрозы.
— Сбежали, трусы, — хмыкнула Рин.
«А жаль. У меня было еще два пустых рубина», — думала она
Она поправила одежду, убрала палочку в рукав и повернулась к студентам.
Картина была живописной.
Рон Уизли сидел на полу, белый как мел, и дрожал. Гермиона вжалась в угол сиденья, её глаза были огромными и круглыми. Гарри Поттер лежал на полу, медленно приходя в себя, потирая виски.
Они смотрели на Рин так, словно она только что отрастила рога и крылья.
— Эй, — сказала она обыденным тоном, словно спрашивала, который час. — Вы там живы?
Гермиона открыла рот, закрыла его, потом снова открыла.
— Вы… вы… — просипела она. — Вы его… съели?
— Упаковала, — поправила Рин. — Экологически чистая утилизация вредных отходов.
— Но это же дементор! — воскликнул Рон, его голос сорвался на крик удивления. — Их нельзя убить! Их можно только отогнать! Патронусом!
— Нельзя убить того, кто не жив, — согласилась Рин. — Но любую энергетическую структуру можно дестабилизировать и поглотить. Это базовая физика магии.
Она подошла к Поттеру и протянула ему руку.
— Вставай, герой. Хватит валяться. Пол грязный.
Гарри, всё еще дезориентированный, машинально принял её руку. Рин рывком подняла его на ноги. Он пошатнулся, но устоял.
— Спасибо, — пробормотал он. — Я… я слышал крик…
— Это был крик дементора, который понял, что попал не в тот вагон, — успокоила его Рин. — Садись.
Она открыла сумку и бросила ему маггловскую шоколадку.
— Съешь шоколадку. Говорят, помогает, — сказала Рин.
Зачем достала с полки свою книгу по нумерологии, сдула с неё несуществующую пылинку и снова села у окна.
— Кстати, — добавила она, открывая страницу. — Если кто-нибудь спросит — я просто использовала очень мощный Патронус.
Она посмотрела на них тяжелым взглядом.
— Мы ведь не хотим объяснять Министерству, куда делся их «ценный сотрудник», верно? Бюрократия — это такая скука.
Троица переглянулась. В их глазах читалась смесь ужаса и благоговения.
— К-конечно, — кивнула Гермиона. — Просто… Патронус. Очень яркий.
— Вот и умница, — улыбнулась Рин.
Поезд снова набрал ход. Колеса ритмично застучали по рельсам.
Рин вернулась к чтению, чувствуя, как в кармане пульсирует холодом черный сапфир.
Учебный год еще не начался, а она уже получила первый трофей. И первую группу лояльных (от страха) студентов.
Металлический скрежет тормозных колодок, возвестивший о прибытии «Хогвартс-Экспресса» на конечную станцию, прозвучал для Тосаки Рин как музыка.
Поезд дернулся в последний раз и замер, окутанный облаками пара, вырывающимися из-под колес.
В купе воцарилась тишина. Троица студентов — всё ещё сидела, пришибленная реальностью произошедшего. Они переваривали увиденное: дементора, съеденного камнем, холодную жесткость их новой попутчицы и тот факт, что мир магии оказался куда зубастее, чем написано в учебниках.
Рин не стала ждать, пока они придут в себя и начнут задавать глупые вопросы или, что хуже, сыпать благодарностями. Ей не нужны были ни те, ни другие. Ей нужно было пространство и свежий воздух.
Она встала, легким движением руки подхватила свою сумку и двинулась к выходу.
Она открыла дверь купе и вышла в коридор, который уже начинал наполняться гомоном просыпающихся от страха и скуки школьников.
Рин двигалась против течения, но толпа расступалась перед ней. Возможно, дело было в её ауре. А может, просто в том выражении лица, с которым она шла к выходу — выражении человека, готового пройти сквозь стену, если дверь окажется закрытой.
Она спрыгнула на платформу станции Хогсмид одной из первых.
Холодный, влажный воздух Шотландии ударил в лицо, мгновенно выветривая остатки затхлой атмосферы вагона. Здесь было темно. Единственными источниками света служили тусклые масляные фонари, раскачивающиеся на ветру, и свет из окон поезда.
Платформа была маленькой, грязной и хаотичной.
Сотни детей высыпали из вагонов. Крики, смех, перепутанные чемоданы. Где-то в толпе плакал первокурсник, потерявший фамильяра.